«Минск» и «Мурманск» выстрелили почти одновременно. Снаряд «Минска» – стальная болванка полуметровой длины, имеющая диаметр в десять сантиметров и массу чуть меньше тридцати одного килограмма, – разогнанный пушкой Гаусса до пяти сотых от скорости света, вошел в борт авианосца по касательной. Порожденный ударом выплеск энергии, эквивалентный взрыву восьмисот двадцати восьми тысяч тонн тротила, выбил из двухкилометрового гиганта сравнительно небольшой фрагмент, ненамного превышающий по размерам пирамиду Хеопса. Но этого оказалось достаточно, чтобы, нарушив целостность внешнего кольца, вывести из строя гравитационный двигатель авианосца. Последующие действия уже не представляли особой сложности. «Минск» вбил в корпус гигантской тарелки еще два снаряда, а потом, уже не опасаясь ударов энергетических орудий, подошел на «пистолетную» дистанцию в один мегаметр и расколол центаврский авианосец на мелкие куски твердотопливной ракетой с десятимегатонной боеголовкой.
Снаряд «Мурманска» летел к центаврскому авианосцу меньше трех секунд. Но этого времени тому хватило, чтобы вильнуть в сторону, пропустив стальную болванку мимо себя. Второй выстрел тоже попал «в молоко». А потом авианосец ушел в отрыв, забираясь на высокие орбиты, где на него коршуном спикировал «Ленинград». Капитан первого ранга Измайлов не промахнулся, впечатав свою болванку в самый центр межзвездного корабля и уничтожив одним выстрелом не только гравитационный двигатель, но и управляющий кораблем искусственный интеллект.
Добивали авианосец Измайлов с Еременко уже вместе. На орбите Юпитера почти одновременно вспыхнули два рукотворных солнца. Послабее, конечно, чем сверхновая, но с Земли в оптику было видно. Двадцать мегатонн испарили существенную часть гигантского корабля. А масса одного из трех окружающих Юпитер колец увеличилась примерно на миллиард тонн.
Семен закончил работу, открыл глаза и приподнялся:
– Всё. Сейчас передохну немножко, и можно перебираться. Остальное на обратном пути доделаю.
– И как он тебе? – спросил Кот.
– Не Алиса, конечно, совсем другой уровень, но и до Сократа ему далеко.
– А как насчет меня? – вклинился в общение между людьми Лагранж.
– Он у тебя еще и разговаривает?! – обратился к Новикову Семен, изобразив удивление на лице. – Сейчас мне некогда, а как вернусь, поковыряюсь в его мозгах и разберусь, что там не так – больно уж своевольничать начал.
– Простите, дяденька, я больше не буду, – схохмил Лагранж.
– Вот, еще и юморить пытается, – продолжил Семен, демонстративно игнорируя ИИ крейсера. – Точно надо покопаться.
– Хватит третировать моего помощника, – остановил Дубовкина командир крейсера. – Лучше скажи, что вам с собой дать?
– Воздуха побольше. Там вакуум. А нам еще придется к Солнцу забежать, чтобы разгрузиться. Не потащим же мы эту гадость к Земле.
– В прошлый раз ты так не думал.
– Так времена изменились. Сейчас носители второго ранга – это вчерашний день. Мы уже свои получше делаем. А с этими мне целый месяц возиться пришлось бы. Нет, в топку.
– Кого с собой будешь брать? – уточнил Кот.
– Ребят возьму, – Дубовкин мотнул головой в сторону космодесантников. – Втроем должны справиться.
– А меня что, тут оставишь? – удивился Константин.
– Конечно, – издевался Семен. – А кто, по-твоему, должен на обратном пути Екатерину Андреевну развлекать? Вот скажи, Костя, зачем тебе лично лезть на авианосец?
– Понимаешь, – подхватил игру Константин, – я космодесантник. Вот спросят меня люди после войны: а ходили ли вы, вице-адмирал, на абордаж? Что я должен отвечать? Варшаву брал, Берлин брал, даже Лондон брал, а на абордаж – только Апофиз взял, да и то в молодости. А центаврский авианосец не брал. Я вам там пригожусь, дедушка!
– Ладно уж, возьму, – смилостивился Дубовкин. – Но баллоны для себя сам потащишь.
Так, с шутками-прибаутками они начали собираться. Баллонов высокого давления взяли с запасом, чтобы потом не заморачиваться с их набивкой на борту десантного бота. Не забыли воду и тюбики с готовыми блюдами. Все остальное, включая ранцевый термоядерный заряд, который надо было взять с собой на всякий крайний случай, было загружено в десантный бот заранее.
Пятидесятиметровый десантный бот по сравнению с центаврским авианосцем казался совсем крохотным. Константин подвесил его над шандорным проемом, расположенным в верхней части межзвездного корабля. Кошкин с помощью бортовых лазеров пробивал в корпусе авианосца отверстия глубиной в тридцать сантиметров, а Батуев, действуя снаружи, загонял в пышущую жаром керамику металлические анкеры, которые, после остывания расплава, становились неизвлекаемыми. После завершения этой работы Табгай продевал в проушины анкеров гаки швартовочных тросов, а Кошкин выбирал лебедками слабину, подтягивая бот к корпусу авианосца таким образом, чтобы нижняя шлюзовая камера оказалась точно напротив шандорного проема.
Когда бот был надежно зафиксирован, и Батуев вернулся в него через верхнюю шлюзовую камеру, космонавты наскоро перекусили, надели скафандры и, задраившись в нижней шлюзовой камере, откачали из нее воздух.
