Константин Николаевич проснулся отдохнувшим. Давно уже он не испытывал подобных ощущений. Никуда не торопясь, встал, в хорошем темпе прогнал разминочный комплекс. При половинной тяжести это было непривычно. Приходилось почти каждое резкое движение сопоставлять с изменившейся силой тяжести, так как привычный толчок мог унести прямиком в стену или приложить об подволок – инерция-то никуда не делась. Но в целом эта напитавшая тело легкость ему нравилась. Умывшись и застелив кровать, он устроился в прикрепленном к полу кресле и послал мысленный вызов Коту, ночевавшему в соседней каюте:
«Здравствуй, Котяра, сознавайся, ты Катю специально с прицелом на меня взял?»
«Мимо, генерал. Я тут вообще ни при чем – это все Мироздание. Я просто увидел нас пятерых в кают-компании крейсера. И экран с центаврскими авианосцами на фоне Юпитера».
«И все?»
«Конечно. Мне очень мало показывают. Зато потом уже глазами узрел, как ты на нее смотришь».
«И как?»
«А всё, спекся старый холостяк!»
«Дурной ты совсем, Котяра, она меня на шестнадцать лет младше!»
«И что с того? Она уже девочка взрослая, так что я никакого криминала не вижу».
«Ты мне тут баки не заливай, я же знаю, что ты нас уже поженил мысленно и даже про детей подумал».
«Не буду отрицать, ибо бесполезно. Научил тебя Полковник на мою голову».
«Ты хоть понимаешь, что все за нее решил, даже ни о чем не спрашивая бедную девочку?»
«А я тут вообще каким боком? Тебе надо, ты и спрашивай».
«C какого перепуга? Я ее всего один день знаю!»
«Она тебе нравится?»
«Зачем спрашиваешь, если сам знаешь?»
«Ее присутствие тебя не тяготит? Никаких отрицательных эмоций не вызывает?»
«Естественно. Это же не женщина, а мечта поэта!»
«Так используй свой шанс. Другую такую ты точно не найдешь, ибо их просто нет в природе. Все, хватит переливать из пустого в порожнее, нас уже завтракать ждут».
Кот разорвал и заблокировал контакт, а пробить его защиту для Константина было нереально даже теоретически. Потому что ставил ее Коту Полковник. Пришлось идти завтракать.
Оказалось, что ждать их никто не стал. Все уже сделали свой выбор и теперь активно трапезничали. Поздоровавшись, оба дружно поддержали честную компанию.
Допив кофе, командующий первым флотом, сократившимся теперь до эскадры, Петр Николаевич Новиков уточнил у Кота, не потребуется ли его команде тренировка, чтобы закрепить имеющиеся навыки.
– Нет, не потребуется. Это не совсем тот случай, когда повторение – мать учения. Дело в том, что процесс объединения сознаний отбирает очень много энергии. Поэтому лучше к нему приступать не усталому, а полному сил. Плюсы от тренировки, разумеется, были бы, но только при условии ее проведения накануне. А в день «Д» минусы однозначно перевесят. Но пройти сейчас в рубку, чтобы посмотреть, как там все подготовлено, мы бы не отказались. Может быть, на свежую голову еще что-нибудь придумаем.
Сказано – сделано. Петр Николаевич провел их через тамбур, снабженный мощными гермодверями, в святая святых – боевую рубку крейсера, представляющую собой просторное помещение в форме правильного пятиугольника, расположенное на верхней палубе над геометрическим центром корабля. Посередине рубки находился блок противоперегрузочных кресел, перед которыми были установлены пульты управления системами крейсера, а по всем пяти стенам – голографические экраны. Около стен не было никаких приборов, шкафов, стеллажей – все это было спрятано за внутренней обшивкой. Тяжелый внутрисистемный крейсер, в отличие от земных кораблей, не имел ни носа, ни кормы, так как мог двигаться в любую сторону. Ему не нужно было поворачиваться при перемене курса или реверсе. А вот рубка, наоборот, поворачивалась таким образом, чтобы экипаж всегда был обращен лицами по ходу движения корабля. Вся целиком. И она могла не только поворачиваться, так как, помимо того, что была самым защищенным отсеком тяжелого крейсера, являлась еще и спасательной капсулой, которую в критической ситуации можно было отстрелить.
Сейчас слева от пульта управления были установлены три дополнительных ряда ложементов: четыре в первом ряду предназначались телепатам, три во втором – Екатерине Андреевне и техникам, а последние два в третьем были поставлены для Батуева и Кошкина. В принципе, сажать космодесантников непосредственно в боевой рубке было совсем не обязательно. Но Екатерина Андреевна посчитала, что вся команда Кота должна находиться вместе, а оспаривать это решение не осмелился даже грозный старпом, буквально таявший при одном взгляде на молодую женщину.
В Екатерине Андреевне определенно было что-то такое, что сразу располагало к ней самых разных людей. Возможно, то, что она хорошо понимала их и почти мгновенно находила индивидуальный подход к каждому, может быть, редкая красота или сочетание этих двух факторов. Причина тут не настолько важна. Главное заключалось в том, что молодая женщина почти всегда добивалась своего, не прикладывая к этому особых усилий.
Осмотрев ложементы, расположение оборудования и оценив обстановку, Кот высказал общее мнение:
