Фланшар, уверившись, что пьяный кучер задремал, бросив фиакр на произвол судьбы, тотчас распахнул дверцу и шагнул на подножку, чтобы устроить ему головомойку. Кучер в пальто с пелериной и в низко надвинутом на глаза мятом коричневом цилиндре сгорбился на козлах, не подавая признаков жизни: похоже, и правда дрых без задних ног.
Фланшар схватил его за рукав и собирался хорошенько встряхнуть, но в этот самый момент кучер резко обернулся и направил ему в лицо угрожающий раструб кремнёвого пистолета фирмы «Бутэ и сын». От этого порывистого движения высокий воротник пальто разошелся, и, несмотря на сумерки, комиссар мгновенно узнал правильные черты лица Валантена Верна.
– Вы! Это вы! Что все это значит?!
Инспектор не ответил, лишь качнул стволом, безмолвно приказав начальнику вернуться в салон фиакра. Сам он тоже слез с козел, постаравшись скрыть болезненную гримасу и не опустив оружия. Рана еще причиняла ему боль, и оставалось надеяться, что он принял достаточную дозу лауданума, чтобы продержаться еще какое-то время. Если Фланшар поймет, что противник слишком слаб, то непременно воспользуется этим, и тогда он, Валантен, не сможет дать отпор. Живо представляя себе драку с комиссаром, он прекрасно понимал, какому риску сейчас подвергается, но считал, что у него нет выбора.
Превозмогая боль, Валантен сел в фиакре на скамью напротив Фланшара, который уже оправился от удивления и теперь мрачно его рассматривал.
– Вы спятили, Верн! Что за угрозы? Вы чего собираетесь этим добиться?
Молодой человек изобразил виноватую улыбку.
– Прошу меня простить за столь варварские методы, – сказал он, кивнув на оружие, – но не думаю, что без этого вы согласились бы меня выслушать.
– За вами гонятся все полицейские Парижа, и у них приказ стрелять на поражение, – прорычал Фланшар, тряхнув львиной гривой. – У вас никаких шансов ускользнуть. Поверьте мне, разумнее всего для вас сейчас отдать мне пистолет и поехать вместе со мной к прокурору. Обещаю, я сделаю все, что в моей власти, чтобы суд учел вашу добровольную сдачу правосудию.
Валантен отмел это предложение, качнув стволом. Он внимательно следил за комиссаром, чтобы сразу пресечь любую попытку сопротивления.
– Я и не собираюсь ни от кого ускользать, можете не сомневаться. Если я взял на себя смелость привезти вас в столь поздний час в это уединенное местечко, то лишь потому, что хочу спокойно поговорить с глазу на глаз.
– Спокойно? – усмехнулся комиссар. – С пушкой в руке, нацеленной на меня? Вы бредите, Верн. А я могу сказать вам только одно: сдавайтесь немедленно и наймите себе хорошего адвоката.
– Сказать-то легко! Насколько я знаю, меня обвиняют в убийстве приемного отца, незаконном присвоении наследства и устранении некоего Дамьена Комба. Всего-то! Однако мне неизвестно, на чем зиждется это бредовое обвинение.
Фланшар испустил глубокий вздох и начал поднимать руку.
– Спокойно, комиссар! – предупредил Валантен. – Никаких лишних движений. Не хотелось бы мне в вас стрелять. Двух приписанных мне убийств будет достаточно, вы не находите?
Фланшар замер и кивнул на кожаный портфель, лежавший рядом с ним на скамье:
– У меня с собой материалы по вашему делу. Сами можете удостовериться, что мы собрали неопровержимые доказательства.
– Доставайте! – велел Валантен, внезапно занервничав. – Только медленно и так, чтобы я видел ваши руки.
Фланшар безропотно подчинился. Он достал из портфеля стопку документов и протянул молодому человеку сложенный, как письмо, лист бумаги без конверта. Адреса там не было, только имя прописными буквами: «ВАЛАНТЕНУ».
– Я получил все это в Префектуре полиции неделю назад без сопроводительной записки и каких-либо объяснений. Если позволите мне достать из кармана зажигалку, сможете ознакомиться с письмом прямо сейчас.
Валантен с отчаянно бьющимся сердцем развернул лист бумаги и начал читать при свете пламени в руке комиссара. С первых же слов он понял, о чем идет речь. Это письмо он уже читал и перечитывал множество раз, однако не смог удержаться и снова пробежал глазами текст. Каждая фраза отзывалась болью, как ожоги, которые он сам себе наносил опять и опять.
