Для инспектора это был новый удар – его плечи поникли, рука, в которой он держал пистолет, начала опускаться от опасной слабости. Фланшар сразу почуял, что у него появился шанс: не подавая виду, он напряг мускулы, готовясь броситься на противника, как только тот потеряет бдительность. Но Валантен вовремя осознал угрозу по тому, как едва заметно дрогнули мышцы лица комиссара. Дуло пистолета снова поднялось.
– У меня пока нет возможности убедить вас в своей правоте, – проговорил молодой человек с вызовом, – но кучер солгал. Я не виновен в преступлениях, в которых меня обвиняют, и сумею это доказать.
– Лучше сдавайтесь и доверьтесь королевскому правосудию. Если вы действительно невиновны, это в ваших же интересах. Долго бегать от полиции вам не удастся.
Инспектор упрямо покачал головой. Он не имел права показать свою слабость – на карту была поставлена не только его собственная жизнь. Ему необходимо было оставаться на свободе, чтобы докопаться до истины и отомстить за отца.
– Я не привык вверять свою судьбу чужим людям, – сказал Валантен. – Если я хочу оправдаться, в моих интересах как раз обратное: я не должен предстать перед судом с пустыми руками.
– Вы что-то задумали, Верн?
– Два дня, комиссар. Я прошу вас дать мне два дня отсрочки. За это время я сумею закончить расследование, которое вы мне поручили, и добиться признания от Тюссо и его сообщников.
Фланшар поморщился:
– Мне очень жаль, мой мальчик, но вы просите невозможного. Если я вас отпущу, это будет для меня концом карьеры.
– В таком случае, вы не оставляете мне выбора… – С этими словами Валантен достал из кармана плаща увесистую пару наручников. – Проденьте цепочку под ручку дверцы, а потом защелкните браслеты у себя на руках. И не жульничайте – я проверю замки.
– Вы совершаете большую ошибку, – процедил сквозь зубы Фланшар, но приказ все же выполнил. – В результате вы ничего не добьетесь, кроме еще одной дырки в шкуре. И от второй раны вы можете уже не оправиться.
– Что ж, возможно, – признал Валантен. – Однако я все же рискну. А теперь прошу меня извинить, я заберу то, что принадлежит мне. – Он взял со скамьи стопку документов и положил их в портфель комиссара, а портфель завернул в полу плаща.
Фланшар хотел было запротестовать, но Валантен не дал ему на это времени: быстро заткнул комиссару рот кляпом из его собственного шарфа и, выскочив из фиакра, зашагал прочь.
Пока он шел в сумерках по пустынной набережной, за его спиной раздавались скрип рессор и задушенные вопли начальника бригады «Сюрте».
В тот же день часом раньше другой фиакр стоял на улице, где обитали богатые господа, в пригороде Сен-Жермен. В салоне фиакра сидела Аглаэ Марсо и глаз не сводила с фасада особняка виконта де Шампаньяка. Она провела здесь б
Молодая актриса уже задавалась вопросом, не ошибся ли Валантен, отправив ее сюда в качестве тайного соглядатая, когда к решетчатым воротам особняка наконец подкатила роскошная двухместная карета-купе с двумя пассажирами. Один из них выполнял обязанности кучера – это был господин, одетый как богатый буржуа, в накинутой на плечи просторной шубе и в цилиндре. У него было круглое лицо в красных прожилках, длинные бакенбарды и широкий лысеющий лоб. С кнутом и вожжами он управлялся довольно неуклюже: было видно, что править упряжками не привык.
Вторым пассажиром была дама. Она выглянула из закрытой кареты в окошко и бросила спутнику пару слов в тот момент, когда он, поставив колеса на тормоз, спустился с козел и направился к воротам звонить в колокольчик. Аглаэ за это время успела лишь мельком увидеть красивое властное лицо и буйные медно-рыжие кудри женщины, однако было ясно, что ее облик вполне соответствовал словесному портрету мадам де Миранд, набросанному Валантеном. А вот ее спутник выглядел слишком низеньким и пузатым для того, чтобы оказаться пресловутым доктором Тюссо.
В ответ на звон колокольчика из дома вышел чопорный дворецкий. Он открыл ворота, и карета-купе въехала на территорию особняка, заскрипев гравием на курдонёре.
