Валантен, дитя мое!
Прости, что решил тебе написать, вместо того чтобы поговорить лично, сегодня же. Возможно, ты увидишь в этом недостаток смелости. Ничуть не бывало. Знай, что лишь мое отчаянное желание помочь тебе и заставить выслушать меня до конца определило сей выбор. Порой я чувствую в тебе столько гнева, столько отвращения к себе самому и к другим, что опасаюсь твоей сиюминутной реакции и хуже того – своей собственной, если ты вдруг откажешься внять голосу разума и начнешь осыпать меня упреками за те действия, каковые ныне видятся мне жизненно необходимыми. В разговоре лицом к лицу с тобой я боюсь растерять все доводы и не совладать с эмоциями. Ты знаешь, как мне претит любое насилие, будь оно физическое или словесное, и я предпочитаю оставаться в уединенной тиши рабочего кабинета, дабы собраться с мыслями и написать тебе эти несколько строк.
На протяжении последних семи лет не было и дня, когда не задумывался я над тем, как мне освободить тебя от твоих внутренних демонов. Кто, глядя на тебя, способен заподозрить, что за ангельской внешностью скрывается истерзанная, мятущаяся душа? Я прилагал все усилия, всю добрую волю, чтобы вывести тебя из мрака на свет. Ты немало подивился бы, узнав, сколь далеко я зашел в стремлении дать тебе чувство покоя, коего – я знаю! – ты жаждешь всем своим существом. Я, тот, кого все вокруг считают мирным рантье, увлеченным научными штудиями!
Впрочем, не будем об этом! Надеюсь лишь, что когда-нибудь усилия мои оправдаются. И тогда ты узнаешь всё.
А пока скажу лишь, что вот уже несколько месяцев я регулярно консультируюсь с доктором Эскиролем, прославленным психиатром, возглавляющим Королевскую лечебницу для душевнобольных в Шарантоне. Я рассказал ему о тебе. Уже вижу, как ты начинаешь хмуриться, читая эти строки. Ты предпочел бы, разумеется, чтобы я обсудил с тобой свой демарш заранее. Но будем честны! Дал бы ты мне свое согласие? Определенно нет! И тем не менее сегодня я более, чем когда-либо, уверен в том, что поступил правильно. Эскироль – человек больших знаний, при том тонко чувствующий и наделенный состраданием. В ходе наших бесед он лишь подсказывает мне нужный путь, никогда не навязывая свою точку зрения.
Краткий итог моих консультаций не потребует много слов. И вот что я скажу: настало время тебе, Валантен, уступить свое место. Все семь лет, проведенных с тобой, у меня было ощущение, что я бреду вслепую, вытянув руки во мраке. Сейчас мои глаза видят свет. Наши с тобой недавние разговоры, столь тягостные для обоих, тоже помогли мне принять это решение. Я могу спасти тебя вопреки твоей воле, а доктор Эскироль убедил меня, что сейчас, в твоем состоянии, сильная моральная встряска будет для тебя целительной. Поэтому позавчера я аннулировал завещание и составил новое, в котором все свое имущество оставляю Дамьену Комбу. Это потерянное дитя, этот несчастный мальчик, освобожденный от мучений, найдет в себе силы воспрянуть и вернуться в мир с высоко поднятой головой. Быть посему!
Я молюсь о том, чтобы ты понял мое решение. И ты знаешь, что останешься вовеки, что бы ни случилось, моим единственным сыном, тем, кто мне дорог больше всех на свете и ради кого я готов на всё.
Твой любящий отец,Гиацинт Верн
