Она резко отпрянула в глубь салона: купе проехало мимо по направлению к улице Эколь де Медсин. Затем обе упряжки, одна за другой, мелкой рысью свернули на улицу Арп, уходящую на север, к Сене. Аглаэ была рада оказаться в более оживленных кварталах: так уменьшался риск привлечь к себе внимание пассажиров кареты-купе. Однако в остальном она испытывала противоречивые чувства. Ей кружил голову пьянящий дух приключений. Появление Валантена в ее жизни внесло разнообразие в серые будни и заставило забыть о проблемах бедной актрисы, играющей в бульварных пьесках. С другой стороны, девушка прекрасно понимала, что ввязалась в опасную игру, когда согласилась помогать беглому арестанту и очертя голову бросилась в сомнительную авантюру, о смысле и целях которой почти ничего не знала.
«Дорогуша, – сказала она себе, – вообще-то поздно уже метаться. Раньше надо было думать. А теперь, когда ты увязла в этом деле по самую шею, остается только порезвее сучить лапками, чтобы не утонуть окончательно».
На съезде с Понт-о-Шанж кареты свернули на набережные и поехали вдоль реки, слабо поблескивавшей в последнем сиянии заката. У Лувра фиакр резко замедлил движение, и Аглаэ, отодвинув шторку, осмелилась бросить быстрый взгляд на улицу. Оказалось, в порту Сен-Николя причалили две баржи, и десяток портовых рабочих их разгружали, таская тяжелые ящики к веренице телег, перегородивших проезд. Буржуа, правивший каретой-купе, заметив их, в последний момент свернул на улицу Пули. Чтобы не выдать себя, кучер фиакра, где сидела Аглаэ, благоразумно придержал лошадей и дождался, когда за поворотом стихнет грохот металлических ободов на колесах купе, а затем уже в свою очередь свернул на узкую улочку.
Они миновали Лувр, затем проехали всю улицу Сент-Оноре до площади Пале-Руаяль и оттуда продолжили путь по улице Риволи. В этом чрезвычайно оживленном квартале уже горели газовые фонари и не смолкал шум, в котором мешались обрывки разговоров прохожих, лязг проезжающих экипажей и перестук подков. На Аглаэ эта обыденная жизнь, шедшая своей чередой за стенками фиакра, производила странное впечатление. Обычные люди продолжали заниматься обычными делами: они ходили по магазинам или сидели в кафе, не подозревая о том, что совсем рядом разворачивается настоящая драма, участник которой – самый обычный наемный фиакр – катится мимо них в эту секунду. Ей казалось, будто она спит и видит сон посреди целой толпы бодрствующих людей, которые находятся так близко, совсем рядом, и вместе с тем недосягаемо далеко.
Это странное ощущение породило в душе новые страхи. А если мадам де Миранд и ее спутники собираются покинуть Париж и на ночь глядя направляются в предместье, а то и еще дальше? Кучер нанятого Валантеном фиакра наверняка откажется пересечь городскую черту. Убедить его следовать за каретой-купе у нее тогда точно не получится, и даже если он в конце концов согласится, потерянное на уговоры время уже не удастся наверстать, чтобы догнать таинственную троицу.
Удивительное дело, только что она переживала из-за того, что позволила себя втянуть в безрассудную авантюру, а теперь боялась упустить этих незнакомцев, за которыми устроила слежку. Аглаэ боялась даже представить, что ей придется брести обратно в ночной темноте с пустыми руками и в итоге признаться в своей неудаче разочарованному Валантену. Так что она испытала облегчение несколько минут спустя, когда фиакр снова замедлил ход, а потом и вовсе остановился, скрипнув рессорами.
– Сдается мне, мы прибыли на место назначения, барышня, – объявил кучер, наклонившись к окошку.
Аглаэ открыла шторку и с удивлением обнаружила, что они стоят посреди широкого открытого пространства, слабо освещенного несколькими масляными фонарями на кованых железных столбах, скупо разбросанных по периметру. Ночная темень уже завладела городом, но пятна света позволяли разглядеть редкие силуэты всадников и экипажей, каменные балюстрады и голые деревья вдалеке.
– Где мы? – спросила девушка.
Кучер закатил глаза, будто ответ был очевиден:
– На площади Согласия, где же еще? Там, где Капета и его австриячку укоротили на голову, когда воля народная еще что-то да значила[74].
– А где карета-купе? Я ее не вижу…
– Она остановилась вон там (кучер указал кнутом на юго-западный угол эспланады), возле старого притона Тюро у рвов вдоль Елисейских Полей. Я прикинул, что лучше встать подальше, вы ведь не хотели, чтобы нас заметили.
– Вы всё правильно сделали, – похвалила Аглаэ. – Мой друг будет рад узнать, что его указания выполнены точь-в-точь.
