Фланшар скривился, достал платок из кармана, неторопливо и тщательно вытер щеку, не сводя глаз с девушки, затем выпрямился и отошел на пару шагов, уступая место своему подручному.
– Что ж, – вздохнул комиссар. – Вы сами напросились, милочка. Грисселанж, она ваша. Постарайтесь на сей раз меня не разочаровать: вытрясите из нее все, что она знает!
Адвокат нехорошо прищурился и, выставив вперед кинжал, приблизился к добыче. Аглаэ хотела вскочить и сражаться, как только получится: лягаться, брыкаться, кусаться, – но при виде смертоносного лезвия ее охватила страшная слабость. Ноги сделались ватными. Она боялась, что, если сейчас шелохнется, упадет со стула.
Грисселанж схватил девушку за собранные в пучок волосы и резко дернул голову назад. Кинжал в его руке медленно качнулся по направлению к глазу актрисы – и в этот самый момент раздался треск ломающихся досок. Дверь разлетелась в щепы – из туннеля ворвались двое мужчин. До того как Фланшар и Грисселанж успели сообразить, что происходит, раздался выстрел, и все помещение заполнилось запахом пороха.
Грисселанж вскрикнул, выронил кинжал, затем схватился за грудь, покачнулся и рухнул наземь.
Но Фланшар быстро оправился от изумления: выхватив из-за пояса пистолет, он метнулся за спину сидевшей на стуле Аглаэ, использовав ее в качестве прикрытия, обхватил девушку за шею свободной рукой и приставил дуло к ее виску.
Ворвавшиеся мужчины, не ожидавшие такой быстрой реакции от комиссара, не стали продолжать стрельбу из опасения ранить пленницу. Они остановились по бокам зеркала, расставив ноги; у обоих в каждой руке было по пистолету.
– Верн! Видок! – удивился Фланшар, узнав нападавших. – Как, черт возьми, вы здесь оказались?
– Просто-напросто проследили за вами, Фланшар, – отозвался Валантен. – Вы, вероятно, думали, что останетесь вне подозрений, но, как и большинство преступников, в конце концов совершили ошибку. Вам не уйти от расплаты.
– Хотелось бы знать, в чем заключалась эта ошибка, – проговорил комиссар, быстро переводя взгляд с Верна на Видока и обратно, чтобы предвосхитить новую атаку с их стороны.
– Сегодня, когда я оставил вас прикованным наручниками к дверце фиакра, вы, несмотря на кляп, попытались позвать на помощь. Я услышал ваш искаженный голос, удаляясь по набережной. И все понял. Четыре дня назад вы взяли меня с собой, предложив поучаствовать с вашей бригадой в задержании бонапартиста Латура. В гуще ярмарочной толпы раздался крик, который всполошил преступника и едва не стоил мне жизни. И крик этот тогда показался мне знакомым, хотя я не смог понять, почему. Неудивительно! Вы изменили тембр: возможно, зажали рот воротником пальто, чтобы ваш голос не узнали. Но сегодня, когда я отошел всего на несколько шагов от фиакра, после того как вы отказали мне в помощи, я снова услышал тот же крик и уже не сомневался.
– То есть вы хотите сказать, что, если бы я не стал звать на помощь…
– Я по-прежнему ничего не знал бы о вашей роли в этой зловещей драме. Как говорится, от малых причин большие последствия! Вы вот тоже любите поговорки, народную мудрость уважаете, так что должны оценить всю иронию ситуации. Когда я понял, что тогда, на ярмарке, вы устроили мне западню, еще раз обдумал всю эту мутную историю с проникновением в мое жилище. За исключением Аглаэ, только вы и префект полиции знали о моей дуэли с Фове-Дюменилем. Вы могли воспользоваться моим отсутствием, чтобы устроить у меня в апартаментах обыск и украсть документы, которые, как вы потом сказали, вам якобы прислал аноним. Кроме того, вы единственный, с кем я поделился сведениями о преступных манипуляциях, жертвой которых стал виконт де Шампаньяк, и это было поводом заставить меня замолчать.
Фланшар покивал и восхищенно присвистнул:
– Мои поздравления, Верн. Я знал, что поначалу недооценил вас. Что мне, однако, непонятно, это как вы так быстро скооперировались с прохвостом Видоком, чтобы примчаться сюда всей ватагой.
Нервы Валантена были взвинчены до предела. С тех пор как он с Видоком вломился в этот погреб и увидел, что Аглаэ находится в смертельной опасности, его одолевало страшное чувство вины. Это из-за него девушка здесь оказалась, и, если с ней случится беда, он не сможет себя простить. Потому он вступил в диалог с Фланшаром: надеялся, что тот рано или поздно потеряет бдительность и можно будет его обезвредить, не причинив вреда Аглаэ.
