Бюро темных дел полностью

У Валантена внутри все перевернулось при виде этой картины. Он затеял игру с огнем, а пламя в итоге обожгло эту бедную девушку. Неужели он проклят? Неужели все, кто проявляет к нему сочувствие и приязнь, обречены на смерть по его вине? У него в голове помутилось от бури чувств, в которой перемешались угрызения совести, страх, тоска и физическая боль. Но нужно было продержаться еще немного. Ровно столько, чтобы вырваться из тьмы на свет. А для этого ему необходимо было выйти из этой клоаки вместе с Аглаэ, живой и невредимой.

Привалившись к стене, Валантен взял в руки оба пистолета, но использовать их сразу не решился: он слишком боялся промахнуться из-за раны в плече, которая болела все сильнее, так, что у него плыло перед глазами, и это могло помешать правильно прицелиться. А чтобы приблизиться, надо было покинуть укрытие и пройти по освещенному лунным сиянием туннелю – Фланшар мог обернуться в любую секунду и взять его на прицел. У Валантена оставался единственный ход в этой партии, и он требовал игры ва-банк.

– Фланшар! – крикнул молодой человек. – Это я, Валантен Верн! Сдавайтесь! Сами понимаете, вы в тупике, нет смысла упорствовать!

Массивный силуэт впереди резко развернулся: комиссар с кошачьим проворством и ловкостью вздернул пленницу на ноги и укрылся за ней.

– Верн?! Я же вас предупредил, что, если вы будете меня преследовать…

– Подумайте, комиссар! – перебил его Валантен. – У вас всего одна пуля. Если выстрелите в Аглаэ, чем это вам поможет? Вы останетесь в моей власти. А если используете свой единственный выстрел, чтобы сломать замок, по другую сторону решетки вас примет Видок с распростертыми объятиями. Видите? У вас нет выбора! Сдавайтесь!

Последовала пауза, затем Фланшар заговорил:

– Вы чересчур самоуверенны. Я ведь могу отомстить за себя, прострелив очаровательную головку вашей подружки. Что вы на это скажете?

– Вы можете это сделать, но не сделаете, – отозвался инспектор, молясь о том, чтобы комиссар не опроверг его слова в ту же секунду. – До сих пор вы действовали, руководствуясь своими политическими убеждениями. И суд наверняка примет это во внимание. Но если прямо сейчас вы совершите хладнокровное убийство, уже ничто не спасет вас от гильотины. Ну же, Фланшар! Подумайте сами! Вы не какой-то там вульгарный убийца!

Комиссар заставил Аглаэ опуститься на колени, выкрутив ее руку назад, и по-прежнему держал заложницу на прицеле.

– В отличие от вас, Верн? – саркастически расхохотался он. – Вы уже сказали этой невинной юной особе, что виновны в убийстве? Она знает, кто вы такой на самом деле? Вы открыли ей свою черную душу, Верн?

– Вы бредите, Фланшар! – выкрикнул Валантен.

– Да полно вам! Меня-то вы точно не проведете, мой мальчик! Выбирая вас для этого расследования, я думал, что имею дело всего лишь с полицейским, который не соблюдает общие правила, с маргиналом, которого будет легко дискредитировать, если что. Но те документы из вашей квартиры – подлинные, я их не сфабриковал. И кучер, признавшийся в том, что ему заплатили за наезд на Гиацинта Верна, – он существует, я его не выдумал. – Говоря это, Фланшар все больше распалялся. Потеряв осторожность, он склонился к Аглаэ, заставив ее развернуться к нему. В его глазах полыхало дикое пламя, каждое слово он теперь не просто произносил, а яростно изрыгал ей в лицо: – Отцеубийца! Вот истинная суть человека, в которого вы влюбились, дитя мое! Он обычный бандит, совершивший преступление из самых низменных побуждений: ради денег! А все потому, что его приемный отец переписал завещание на имя другого наследника, некоего Дамьена Комба, которого ваш дружок, возможно, тоже убил. Так кто из нас с ним настоящий монстр, а?

Валантен, воспользовавшись тем, что комиссар, терзая бедную Аглаэ, как будто забыл о нем, сделал несколько шагов по туннелю. Было ясно, что лучшего шанса ему может и не представиться. Задержав дыхание, молодой инспектор вытянул правую руку, прицелился и спустил курок.

Звук выстрела громовым эхом заметался по туннелю. Пуля отрикошетила от стены в нескольких сантиметрах от головы Фланшара, и Аглаэ вскрикнула.

– Мимо! – выпалил комиссар, оттолкнув девушку, и выпрямился с торжествующей улыбкой, адресованной противнику. – Ай-ай-ай! Похоже, теперь перевес на моей стороне. У вас было два пистолета, а стало быть, две пули. Первую вы потратили на тюфяка Грисселанжа, а сейчас глупейшим образом расстались со второй. – С этой победной тирадой комиссар уверенно двинулся к Валантену, небрежно держа собственный пистолет в опущенной руке.

Инспектор, застывший на месте, дал ему приблизиться. Когда их разделяло всего несколько шагов, Фланшар медленно поднял руку с оружием. Достаточно было заглянуть в его горящие злорадством глаза, чтобы понять, какое ликование он испытывает при мысли о том, что противник теперь полностью в его власти. Но Валантен не дал ему времени насладиться триумфом. Вскинув заряженный пистолет, полученный от Видока, он выстрелил в комиссара почти в упор.