В четыре-тридцать Диди взяла такси и поехала на квартиру. В машине работало радио: комментатор предсказывал полную неудачу попытке провалить бюджет на том основании, что на заседании палаты будет присутствовать лишь горстка либералов: «Большая часть Оппозиции Ее Величества займется куда более приятным делом, а именно подготовкой к традиционному Рождественскому приему», — говорил он, и это не могло не польстить ее самолюбию. Она договорилась с Джорджем, что он приедет на Бронсон в восемь-пятнадцать, но когда в назначенный час муж так и не появился, Диди взяла такси и отправилась проследить за последними приготовлениями к приему. Они практически завершились: японские кулинары уже раскладывали суши, музыканты опробовали звукоусиливающую аппаратуру. Оставалось только дождаться прибытия гостей. Но к девяти-тридцати так никто и не появился. Официанты и музыканты нетерпеливо поглядывали на часы. Метрдотель допытывался у Диди, что делать дальше. «Еще немного — и индейка перестоит, — объяснял он, — к тому же повара и кухонные рабочие хотят поскорее закончить дела и уйти домой. Официанты, если она будет настаивать, задержатся на столько времени, сколько потребуется, но их сверхурочную работу, в соответствии с заключенным с профсоюзом тарифным соглашением, придется оплатить по повышенной ставке». Только в половине одиннадцатого Диди услышала новости. Намеченное на пять-тридцать голосование не состоялось. По единодушному согласию всех фракций заседание парламента было продлено до десяти вечера: за это время парламентские подгонялы намеревались собрать в палату для голосования максимально возможное число депутатов от своих партий. В девять-тридцать наскоро сколоченная коалиция либералов и новых демократов большинством всего в шесть голосов — 139 против 133 — опрокинула консервативное правительство Кларка. Премьер-министр встал и угрюмо обратился к парламенту, объявив, что завтра же рано поутру встретится с генерал-губернатором, доложит об отставке правительства и предложит Его Превосходительству назначить всеобщие выборы. Это прозвучавшее в десять часов двадцать минут вечера заявление фактически дало старт новой избирательной кампании. Все эти события стали известными в изложении парламентского корреспондента «Оттава Ситизен», который прибыл на место проведения Рождественского приема в надежде взять интервью у первого же влиятельного члена либеральной партии, который туда прибудет. Но гуда не прибыл ни один не только из авторитетных лидеров, но даже из парламентского охвостья. В бальном зале не состоялось никакого празднования: ни по случаю Рождества, ни по поводу блистательно организованного правительственного переворота. Ведущие руководители либеральной партии прямо из палаты отправились на ночное заседание и сумели убедить Трюдо дезавуировать заявление об отставке и возглавить либералов на ставших теперь неизбежными выборах. Члены теневого кабинета собрались за закрытыми дверями, дабы определить стратегию избирательной кампании. Рядовые депутаты — заднескамеечники оставались в совещательных комнатах, радуясь падению оказавшегося недолговечным кабинета тори и дожидаясь указаний со стороны партийного руководства. Той ночью в офисах на Хилл-авеню долго не гас свет. Многие импровизированные совещания завершились лишь на рассвете, когда первые лучи восходящего солнца призвали политиков на избирательные участки, чтобы те вновь вступили в нелегкую борьбу за власть. В десять-тридцать пять вечера Диди запихнула в себя холодную индейку и заела ее сладким пирогом, сидя на месте, предназначавшемся, как было каллиграфическим почерком выведено на специальной карточке, для «достопочтенного Пьера Элиота Трюдо». Прием так и не состоялся.
