На сентябрьских выборах либералы потерпели сокрушительное поражение, но, в отличие от ста семи его менее удачливых соратников, Джордж Тэлбот оказался непотопляемым. «Глоуб энд Мэйл» писала, что консерваторы, как могучий прилив, захлестнули избирательные округи близ Торонто. Либералы, некогда безраздельно господствовавшие в этой самой большой провинции, сохранили за собой лишь шесть округов, населенных главным образом недавними иммигрантами. Трюдо покинул пост лидера вторично и на сей раз окончательно, а сменивший его Джон Тернер не сумел сохранить власть за своей партией. Джордж Тэлбот вернулся в теневой кабинет.
Он наведывался в Торонто лишь каждый третий уикэнд, объясняя это жене тем, что «на каждого из
Приступать к реорганизации еще слишком рано, — пояснил Джордж. — Малруни наверняка продержится полных четыре года. У меня не так много публичных функций, а с теми, какие есть, прекрасно справится и Джоан.
Помимо всего прочего, результаты выборов оказались неприятными для Джорджа и потому, что его визитные карточки с грифом министерства и словами «Достопочтенный Джордж Тэлбот, Государственный серетарь» утратили силу, и теперь ему приходилось самому готовиться к своим зарубежным вояжам. Количество поездок на всякого рода совещания и конференции ничуть не уменьшилось, но зато понизился его официальный статус.
Перед одной из таких командировок Диди помогала мужу собираться в дорогу. Стоял теплый июньский день, за открытым окном спальни густела зелень, и настроение у нее, как обычно в это время года, было приподнятым.
— Уложить этот костюм или ты наденешь его в самолет? — спросила она.
Джордж столько раз терял в аэропортах багаж, что в конце концов стал брать чемодан с одеждой в салон. Сейчас Диди держала в руках синий в мелкую крапинку костюм, который непременно сопутствовал ему во всех организовывавшихся правительством поездках по странам Африки. Классического покроя, солидный, но не производящий впечатление роскошного, он способствовал созданию того имиджа, который Джордж считал самым выигрышным при общении с официальными лицами развивающихся государств. В его понимании умение правильно одеваться являлось непременным условием успеха.
— Нет, я его не беру.
— Как так? Это же, можно сказать, рабочая одежда для всех твоих африканских вояжей… — Иногда ей доставляло удовольствие подтрунивать над мужем.
— Так то африканских… Может быть, нам и на сей раз предстоит обсуждать проблемы третьего мира, но во всяком случае мы будем заниматься этим в цивилизованной европейской обстановке.
— А где именно?
— Во Франции.
— Франция большая.
— На юге.
— Кроме шуток, в каком городе?
— В Каннах.
— Вот это да. Мы не бывали там с того лета, как познакомились. Я бы с радостью наведалась туда снова.
— Неужели ты с радостью просидела бы пять дней подряд на непрерывных заседаниях. А, помнится, говорила, что сыта по горло всяческими конференциями, и тебя на такое сборище ничем не заманишь. Даже если выступать не придется.
В данном случае Джордж сказал чистую правду. В свое время ей действительно осточертели официальные мероприятия с их нарочитой веселостью и необходимостью завязывать дружеские отношения с людьми, знакомиться с которыми у нее не было ни малейшего желания. С «нужными людьми», на которых указывал ей муж. Она не стала бы напрашиваться ни в какую другую поездку, но Канны представляли собой особый случай. Случай, заслуживающий того, чтобы сделать исключение. Да, она поедет туда, а свое участие в мероприятиях сведет к присутствию на церемонии открытия конференции и приеме в честь делегатов.
— Знаешь, на сей раз мне и вправду хочется поехать.
— Но у тебя там почти не будет знакомых. Кроме меня, в конференции примет участие представитель нашего посольства в Париже, ну и, конечно, Джек, помощник заместителя министра по связям со странами Африки. Но как раз Джека ты всегда недолюбливала.
— Вот и хорошо. Чем меньше людей, с которыми придется любезничать, тем лучше.
