Ей помнилось страшное смущение, испытанное в тот день — было это в седьмом классе, во время лабораторной по химии, — когда неожиданно вошедший директор поздравил ее с опубликованием рассказа в журнале для домохозяек. Что было для нее полнейшим сюрпризом: бабушка передала этот опус в редакцию, не сказав ей ни слова. Одноклассники, все до единого, уставились на нее с недоверием, быстро сменившимся насмешкой. Оказавшись выставленной напоказ, она отнюдь не обрадовалась, ведь репутация «писаки» никак не вязалась с усердно культивировавшимся ею образом компанейской девчонки. В тот момент ей больше всего хотелось испариться из химической лаборатории, но, к сожалению, этой реакции не произошло.
С того дня, не желая прослыть «белой вороной», она никому не рассказывала о своей склонности к сочинительству и не предлагала журналам своих рассказов. Но писать не перестала: только это позволяло ей ощущать полноту жизни. Неопубликованные рассказы прятались, но сохранялись, как сохраняются воспоминания. Учитывая все это, не стоило удивляться тому, что в семнадцать лет она нашла место, где могла встретить людей, приверженных тем же ценностям.
— Знаешь, тогда мы все страшно боялись ухудшения политической обстановки… Хрущев, Карибский кризис, и все такое. Нам всем не давала покоя ядерная бомба. Ты носил значок «Долой Бомбу»? Я носила. — По правде сказать, она и не думала, что у Пола когда-то был подобный значок, а сейчас сомневалась в том, что ее следующая мысль будет воспринята с одобрением, однако не удержалась от того, чтобы поделиться ею с мужем. — Мне представлялось, что даже если политиканы ухитрятся взорвать весь мир, Интерлокен останется островком жизни. Ну, как в «Потерянном горизонте»… — она любила этот роман Джеймса Хилтона и упоминала не впервые… — Что он станет зародышем новой цивилизации, основанной на ценностях, которые позволят построить идеальное общество.
— Так вот, — спохватившись, Барбара вернулась к сути своего рассказа, — там мы с Шэрон и повстречались. У нее был самый яркий музыкальный талант, с каким я когда-либо сталкивалась. А играть она могла часами. Бывало, я просто начинала грезить… Ну понимаешь, это такое чувство, будто ты куда-то плывешь? — Последняя фраза прозвучала как вопрос, потому что они еще только начинали жить вместе, и ей часто хотелось удостовериться в том, что муж ее понимает. — Я засыпала, но перед тем как заснуть, слышала прекрасную музыку. Она встречала ночь звуками фортепиано.
— Откуда у нее такая привычка?
— Это не привычка, а… Барбара замялась, подыскивая подходящее слово, — а настоящая страсть. Ты бы видел ее за игрой, видел бы выражение ее лица. Она воспаряла, переносилась в иные сферы. Надеюсь, она сыграет для нас, — заключила Барбара и тут же поправилась: — Уверена, что сыграет.
«Милый Пол, — размышляла она, — он ведь совершенно меня не знает, просто не представляет себе, во что ввязался. Впрочем, может, оно и лучше». От нее не укрылось, что в обществе ее друзей Пол частенько чувствовал себя неуютно. Сам он говорил, что находит их непохожими ни на нее, ни даже друг на друга, хотя это лишь подогревало его желание познакомиться с ними всеми, в первую очередь с самыми близкими. Надо полагать, ему хотелось уразуметь, на какой же женщине он женился. «Женился совершенно необдуманно», — промелькнула у нее мысль, стоило только вспомнить об их знакомстве.
Про Пола говорили, что он прямодушный, умный, честный, настойчивый, целеустремленный — не человек, а просто ходячий набор добродетелей. «Отличная партия», — как неизменно отзывалась о соседском сыне ее тетушка, заводя речь о том, что Барбара уже в том возрасте, когда пора обзаводиться семьей. Друзья по колледжу называли таких, как он, «правильными» и, считая это слово синонимом занудства, предпочитали с ними не общаться, однако Барбара обожала новые знакомства, заводить которые теперь, через пять лет после окончания учебы да еще и занимаясь канцелярской работой, удавалось не слишком часто. Так и вышло, что любопытство пересилило предубеждение, и она согласилась на свидание с незнакомым молодым человеком, который сразу же произвел на нее впечатление своей целенаправленной энергией и спокойной решительностью. К тому же Барбара уловила, что при всем различии интересов Пола притягивает ее увлеченность, чем-то схожая с его собственной.
— Все-таки мне хотелось бы знать, что же так сблизило тебя с Шэрон. Уж во всяком случае не привычка музицировать, — промолвил Пол, добродушно подтрунивая над женой, за время их долгого путешествия ни разу не сумевшей напеть даже простенький хит, не исковеркав мелодию.
