— Всякий раз, когда тебе хотелось уйти вечером из дому, — стояла на своем Барбара, — на хоккей, или просто встретиться с приятелями, ты уходил, не задумываясь. И сейчас, когда в моей жизни появилось нечто важное, не можешь посидеть дома даже раз в неделю. И при этом слышать не желаешь о няньках… Пол, не слишком-то ты обо мне заботишься.
— Вот как? — переспросил муж. — А ты обо мне заботишься? Думаешь, мне приятно: вернешься из офиса усталый как собака, а дома со стола не убрано, посуда не вымыта, постели не застланы да еще и книги раскиданы по всей квартире. Вот, наверняка твоя, — он схватил лежавшую перед ним на столике книгу, помахал ей, словно в подтверждение своих слов, и демонстративно выронил. Книга с гулким стуком упала на деревянный пол.
— Когда мы обсуждали этот вопрос, — спокойно произнесла Барбара, — то, как мне кажется, договорились, что я буду заниматься домашними делами в конце дня, когда закончу писать. Почему ты тогда не сказал мне, как к этому относишься?
Но Пол, кажется, не воспринимал ее доводы, как будто то, что ему подвернулась лежавшая не на месте книжка, оправдывало все его нападки.
— Раньше ты относила мои рубашки в прачечную, — гнул свое он. — Теперь мне приходится делать это самому. Ладно — рубашки, Барбара, но что стало с едой? Куда подевались говядина с жареной картошкой, луковый суп, салат «Цезарь» с твоей фирменной заправкой? Раньше тебе нравилось готовить, а что теперь? Разонравилось или ты позабыла, как это делается?
Барбара промолчала, предпочитая не отвечать на его упреки.
— И раз уж мы затронули эту тему, — продолжал распалившийся Пол, — то что, скажи на милость, стало с обедами для партнеров. Ты ведь помнишь, не правда ли — мы вместе решили, что для меня это лучший способ добиться положения партнера. Добиться того, чтобы я сам отдавал распоряжения, а не выполнял чужие. Мы с тобой это обсуждали, и тогда ты сказала, что я могу на тебя рассчитывать. Теперь ты толкуешь, будто это слишком хлопотно, но тогда согласилась со всеми моими доводами. «Это нерушимо», кажется, тогда ты употребила ту же самую фразу, что и сегодня, говоря о своем семинаре. А мы оба знаем, что ты щепетильно относишься к словам и употребляешь их в точном значении.
Она положила на стол бумаги, которые до сих пор держала в руках.
— Барбара, раньше ты уверяла, что все это важно и для тебя, — промолвил Пол, когда она повернулась и направилась к выходу из комнаты. Вспышка, похоже, закончилась, и теперь его голос звучал спокойнее. — Я думал, что женился на женщине, которая любит готовить, ценит домашний уют и спокойную семейную жизнь. Мне казалось, что мы с тобой хотим от жизни одного и того же. Ты гордилась своим умением подать на стол, умением занять гостей. Мы ведь из одного круга и даже росли по соседству. А сейчас я просто не понимаю, что с тобой происходит. Я тебя не узнаю! Ты поразительно изменилась — я имею в виду изменилась внутренне. А я остался прежним. Меня привлекает то же, что привлекало раньше. Хочу, чтобы кто-то меня любил, заботился обо мне и моем ребенке. Чтобы кто-то радовался моим успехам. Не знаю, как это объяснить, но, начав ходить на свой семинар, ты стала совсем другой. И дело не в твоей писанине, а в тебе самой, в твоей личности. Может быть, те, с кем ты там встречаешься, слишком сильно на тебя влияют… Барбара, мне недостает того, что было у нас раньше. И той женщины, на которой, как мне казалось, я женился. — Он умолк и через некоторое время тихо добавил: — Я люблю тебя. Мне дорога та жизнь, которая у нас была. Я просто не понимаю, что происходит.
Всю его гневную тираду Барбара выслушала с полнейшей внешней невозмутимостью, но последние, тихие и нежные слова о любви растрогали ее до такой степени, что она почувствовала, как глаза наполняются слезами. Почувствовала, но не стала вытирать их, надеясь, что он ничего не заметит.
— Прости, если огорчил тебя, — сказал между тем он, — но мне пора идти. После того довольно вялого отзыва, который получил на прошлой неделе, я не могу позволить себе ссориться с партнерами из-за хоккейного матча. Сегодняшний вечер слишком важен для моего… для нашего будущего. — Пол достал из шкафа хоккейную сумку и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
«Неужели он не понимает, что хоккейный матч решительно ничего не изменит?» — со вздохом подумала она и направилась в спальню Дженни. Дочка заснула, не выпустив из руки раскрытую книжку: сказку о Спящей Красавице, пробужденной поцелуем принца. Осторожно, стараясь не разбудить девочку, Барбара убрала книгу. Ей подумалось, что, возможно, для героини было бы лучше не пробуждаться, а навсегда остаться в никем не потревоженном мире невинных грез.
Выйдя из комнаты дочери, она села за свой стол. Внизу справа светились белые огоньки парковки. На строительной площадке экскаватор закончил отрывать котлован, навалив по краям кучи черной земли, которую сейчас присыпало снегом. Барбара не могла писать: она уныло смотрела на падавшие в свежевыкопанный ров белые хлопья.
