После этого они заговорили о литературе.
Спустя некоторое время Барбара отвезла Дженни в конноспортивный центр. Там было два больших круглых манежа: один, поросший травой, с яркими цветными разметками предназначался для состязаний, а другой, утоптанный, — для упражнений. Сухая арена под навесом позволяла заниматься и в ненастную погоду. Позади открытых площадок тянулись занимавшие пространство в множество акров конюшни. Барбара приметила строившуюся группу всадников.
Одного взгляда на Коксуэлл Дженни хватило для того, чтобы загореться желанием брать уроки. Барбара объяснила ситуацию Тому Брайдену, менеджеру центра, и он организовал для девочки пять индивидуальных занятий, с тем чтобы, прежде чем присоединиться к сверстницам, она научилась более-менее сносно управляться с лошадью. Затем Дженни записали в дневную субботнюю группу, которую уже не первый год посещали три девочки из ее нового класса.
Скоро к субботним тренировкам добавились и воскресные верховые прогулки. Как и остальные, Дженни спозаранку заявлялась в конюшню, помогала конюху задать лошади корму и болтала с одноклассницами на темы, связанные с лошадьми и верховой ездой. Теперь, когда у них появились общие интересы, девочки стали относиться к Дженни терпимо, однако сближения между ними так и не произошло. Девочка огорчалась, а Барбара пришла к выводу, что идея Ленни, подходящая для более мобильного сообщества, имела мало шансов на успех в этой замкнутой, консервативной среде.
Но, несмотря на это, Дженни увлеклась верховой ездой, ставшей для нее, как подозревала Барбара, чем-то вроде прибежища. Если поначалу девочку усадили в седло, чтобы она обзавелась друзьями, то теперь занятия стали привлекать ее сами по себе. Даже зимой, когда приходилось надевать под бриджи длинные теплые панталоны, а под ездовой шлем вязаную шапочку, она не пропустила ни одной тренировки. Занятия проходили на крытой арене, и укрывавшиеся от непогоды на стропилах голуби нередко планировали прямо на всадниц, пугая лошадей. К тому времени Дженни научилась неплохо управляться со Снежинкой, кобылой, на которой она постоянно ездила и которая получила свое прозвание как за белую гриву, так и за способность уверенно ступать даже по глубокому снегу.
Обычно, отвезя Дженни в конюшню, Барбара оставалась там до конца занятий. Неделю за неделей, месяц за месяцем она собственными глазами наблюдала за успехами дочери, не уставая восхищаться тем, как отважно держится хрупкая и маленькая в сравнении с большущей лошадью девочка.
Но, помимо восхищения, ее одолевал и страх. Он оставался невысказанным, но становился все сильнее по мере того, как сложнее и опаснее становились задания.
К весне Дженни взяла за обычай проводить в конюшнях все свободное время, а в результате и Барбара, старавшаяся побольше бывать с дочерью и к тому же очарованная благоуханием пробуждавшейся природы, занялась верховой ездой и сама. Точнее сказать — возобновила занятия. Она брала такие же уроки, когда ей было столько лет, сколько сейчас дочери.
Тренировки Дженни заканчивались в час дня, после чего мать и дочь обычно отправлялись на верховую прогулку по окрестным полям и тропам. Маршрут, как правило, выбирала уверенная в своем умении управляться со Снежинкой Дженни. Бывало, что к ним присоединялся приезжавший в Коксуэлл покататься Лен-ни. Барбара не чувствовала необходимости рассказывать об этих встречах Полу, ведь они были случайными и не влекли за собой никаких последствий.
Впоследствии в предисловии к одному из своих романов Барбара напишет: «Бывают дни, когда запоминается каждый звук, каждый образ, каждое мгновение. Ты помнишь, где была, что делала, что говорила, даже что думала — и все потому, что свершившееся тогда было судьбоносно и необратимо. Дни убийства Кеннеди, высадки на луну Найла Армстронга или гибели Мартина Лютера Кинга останутся в памяти современников во всех подробностях».
Для Барбары таким днем стало 12 октября второй осени их жизни на Уайт Плэйнз. Дженни уже закончила тренировку и теперь прогуливалась верхом на красивом гнедом скакуне, сменившем на этот раз Снежинку. В прошлую субботу на показательных выступлениях серая кобылица Дженни споткнулась и теперь была оставлена в стойле, как говорил Том, «на заслуженном отдыхе». Менеджер конноспортивного центра заботился о животных, и не выпускал Снежинку на манеж целую неделю. Дождавшись окончания занятий, Барбара встретила дочь, уже сидя в седле, и на прогулку они отправились вместе. Втроем, поскольку к ним присоединился прибывший в Коксуэлл час назад и взявший на конюшне мускулистого мерина Ленни.
Уже более двух недель — необычно долго для этого времени года — стояла сухая погода, и Барбара разрешила Дженни ехать по ровной, открытой местности, не как обычно — шагом или рысцой, а легким талоном.
