— Если ты и вправду настроилась привести эту нору в жилой вид, то я, кажется, знаю, где можно кое-что поискать. Моя подружка провела здесь прошлое лето, она и просветила. Давай-ка проверим лавчонки на Даунинг Кроссинг. Там у старьевщиков можно найти стильные и недорогие вещички — на тонкий вкус и такой же кошелек… Ты когда настроена прогуляться?
— Сегодня.
— Сегодня не могу. Слишком много дел. Нужно подготовиться, завтра ведь регистрация. Кстати, и у тебя тоже.
Сьюзен вошла в спальню, выбранную отцом для Диди, и взглянула из окна на Гарвард Ярд. Диди несколько испугалась, однако соседка, бросив взгляд на ее аккуратно сложенную одежду, застланную постель и по-хозяйски упрятанные под кровать чемоданы, только и сказала:
— Э, да ты, должно быть, явилась на порог старого Тэйера спозаранку, часов в девять утра. Не удивительно, что тебя тянет прошвырнуться… Впрочем, почему бы и нет? Распаковать вещички я успею и попозже.
Оставив дорогую спортивную сумку в ящике стола и подхватив холщовую торбу, с которой мать просила ее ни в коем случае не выходить на улицу, Диди перекинула ее через плечо и вместе со Сьюзен выпорхнула из комнаты.
К третьему магазину Сьюзен тоже увлеклась задуманным преобразованием и разъяснила:
— Чего бы мне хотелось, — сказала она, указывая на короб с лоскутом, — …так это создать нечто созвучное «революции и обществу в сравнительной перспективе» — я собираюсь прослушать такой курс. Чтобы входя в комнату, чувствовать себя в той эпохе, ну… — как будто я действительно живу в то время. По-идиотски звучит, правда?
— А по мне, так вполне разумно, — откликнулась Диди.
В результате было решено оформить комнату в русском стиле начала XX века, разумеется, с различными приемлемыми модификациями. По правде сказать, они не слишком держались за узкую специфику, и приобретаемые ими аксессуары можно было с тем же успехом связать и с любой другой восточной страной. Однако Сьюзен любовно именовала эти вещи относящимися к «царскому декадансу» и утверждала, что они создадут ей идеальную атмосферу для занятий.
Два часа спустя они поднялись по лестнице Тэйера, тяжело нагруженные покупками. Диди тащила три огромных бесформенных коричневых сумки. Из одной высовывался абажур с кисточками. Из другой — темно-красные подушки, а из третьей — толстые свечи с необычным ароматом. Из пакета Сьюзен торчали на разной высоте свернутые постеры.
Переступив порог, Диди уронила сумки на пол и, не откладывая, принялась за дело. Она передвинула стол в центр гостиной, залезла на него, не сняв кроссовок и добавив царапин на его видавшую виды столешницу, и надела рубиновый, с бахромой абажур на сиротливо свисавшую с потолка на голом шнуре лампочку.
Сьюзен наблюдала за процессом преображения, усевшись на пол.
— Какой тонкий цвет, — промолвила она, — если, конечно… — тут Диди углядела намек на улыбку, — …если считать красный цвет тонким.
Соскочив со стола, Диди раскатала красный хлопковый половичок, выуженный ею из-под кучи всякого старья, и разбросала по нему пять здоровенных подушек различных оттенков, близких к фиолетовому: цвета фуксии, клюквы, апельсина и жарко-розового. Она предложила включить в «русский» интерьер акцент другой страны, каковой и был обеспечен изображением матадора в полном облачении, дразнящего мулетой свирепого «эль торро». Место для этого постера, подобные которому красовались в каждом магазинчике, куда они заходили, Диди отвела над каминной доской. Яркий костюм тореадора гармонировал с пестротой подушек. Немаловажным аргументом в пользу именно этого плаката явилась и его цена, самая низкая на улице. Хозяйка была так рада избавиться от зависевшегося у нее щеголеватого тореро, что в придачу к нему подарила литографированное объявление об открытии галереи. — «Для таких хороших покупательниц», — сказала она с сильным акцентом. Литографию девушки поместили позади двери, а ароматические свечи, приобретенные в Ист-индском торговом ряду, спорадически рассредоточили по всей гостиной.
Диди помогла Сьюзен распаковать и разложить вещи, в результате чего спаленка той стала такой же ухоженной и аккуратной, как ее собственная. В десять вечера, покончив с делами, соседки расположились на тонком коврике. Вокруг подрагивали язычки испускавших пикантные ароматы свечей.
Диди погрузилась в свои мысли.
— О чем задумалась? — лениво окликнула ее Сьюзен.
— Да так, ни о чем. Совершенно ни о чем, — отозвалась Диди, и вправду ни о чем особо не думавшая. И думавшая обо всем сразу. Например, о том, что Сьюзен слыхом не слыхивала про ее родителей и знать не знает про их деньги. Они с ней сразу приглянулись друг дружке, и это никак не связано с престижем фамилии. Возможно, ее родители ошибались, и чтобы наладить отношения, деньги вовсе не обязательны. Диди испытывала совершенно новое для нее ощущение — неожиданный прилив уверенности в себе.
