Офис компании оказался недалеко от центра, в одном из высотных домов, стены у подъезда в котором были буквально утыканы золотистыми табличками с названиями расположенных здесь фирм.
– Островой подъехал? – напористо поинтересовался вошедший первым Янко у поднявшейся навстречу секретарши.
– В переговорной.
– Нам кофе и – не мешать, – потребовал Янко. Теперь Коломнину демонстрировался другой человек: жесткий, требовательный босс, – очевидно, в соответствии с западными стандартами.
– Там еще Бурлюк ждет, – припомнила секретарша.
– Не просто ждет. А заждался, – из боковой комнаты вышел грузный шестидесятилетний мужчина с рубленым, ширококостым лицом – гражданин Германии и президент германской компании с чисто русацкой внешностью. Правая, неестественно перевернутая рука его дымилась, из чего стало ясно, что в ней покоится чашка кофе. – Этого, что ли, Дашевский прислал? Ну, будем знакомы.
– Начальник управления безопасности господин Коломнин. А это Иван Гаврилович Бурлюк, – поспешно представил Янко. – Как я уже говорил, очень нам в этом деле помог.
– А чего не помочь? – вальяжно подтвердил Бурлюк. – Васька Островой, конечно, охламон. Это без вопросов. К тому же изрядный сукин сын. Но кто в вашем банковском мире, положа руку на сердце, другой? Да хоть тот же Дашевский. Уважаю, слов нет. Но представится возможность спереть – тут же и сопрет. А у Васьки, к слову, башка как раз на месте. Спер-то ловко. Потом опять же сколь лет от вас бегает! Это ж тоже надо уметь. Так что у меня в этом деле свой интерес: как только ситуацию разрулим и из розыска его вычеркнут, я его, пожалуй, к себе подгребу. А чо? Сгодится.
Бурлюк через плечо протянул чашку, уверенный, что секретарша тут же подхватит:
– Так что, пошли в закрома? Попрессингуем быстренько мерзавца. А там – честным пирком, как говорят, и за свадебку. Мне сегодня еще в Мюнхен надо успеть вернуться. Вообще-то по уму прямо теперь бы лететь, но поменял на вечерний рейс. Дашевский лично попросил: помоги, мол, Иван Гаврилыч. Что ж не помочь? Не чужие.
– Так и летите, – произнес Коломнин, вызвав равное изумление у обоих собеседников. – Вы свое дело сделали – спасибо. А дальше моя работа.
– Это как понимать? – Бурлюк нахмурился. – Сделал дело, гуляй смело? Так, что ли?
– Ну, зачем так обострять? Просто разговор, сами понимаете, предстоит особо доверительный. И у меня как раз указание от Дашевского: никого посторонних. Так что прошу понять.
Но Бурлюка незатейливой этой хитростью не обманул. Лицо его побагровело. Морщины вкруг глаз подобрались: – Посторонний, говоришь! Как сводить, так – помоги за ради Христа! А как срослось, так, стало быть, гуляй на сторону!..
– Ничего, Иван Гаврилович! Все в порядке, – быстро, с особой интонацией произнес Янко. – Вы и впрямь главное сделали. Основные параметры согласованы. Так что теперь в этом русле и доведем.
Вмешательство Янко несколько охладило изготовившегося поскандалить Бурлюка. Он что-то прикинул и слегка успокоился. Не прощаясь, развернулся и, тяжело вдавливая паркет, отправился к выходу. Следом с плащом и шляпой в руках заспешила секретарша. У выхода Бурлюк обернулся.
– Да, Андрюшка, ты не забыл, что у меня скоро годовое собрание?
– Как можно, Иван Гаврилович? Как обычно, выпишу на вас доверенность. Сами и проголосуете, как считаете нужным.
– Ну-ну, – одобрил Бурлюк. Не удержавшись, измерил взглядом Коломнина. – А ты, погляжу, гусь. Но недалек. Потому как жизнь круглая. Еще повидаемся.
– Как только, так сразу, – беззаботно подтвердил тот.
Янко едва дождался, пока Бурлюк скроется из виду. – Нельзя так, – упрекнул он. – Иван Гаврилыч, хоть и редкая зануда, считай, стратегический банковский партнер в Европе. Если хочешь знать, мы сами у него акционеры – держим блокирующий пакет. Это тебе что-то говорит? Здесь не Россия. Здесь с нужными людьми особая деликатность требуется.
– Вот ее сейчас и проявим, – пообещал Коломнин и, не дожидаясь приглашения, шагнул к двери переговорной.
