Еще в Женевском аэропорту Коломнину дозвонились из секретариата Дашевского и предупредили, чтобы по прилете в Шереметьево он прошел в vip-зал и там дождался Льва Борисовича. Президент вместе с Ознобихиным улетает на банковский симпозиум в Лондон, но перед отъездом хочет обязательно переговорить.
Утомленный Коломнин попивал шереметьевскую минералку перед огромным телевизором, прикидывая рейс, на котором сегодня же успеет вылететь в Томильск.
– Гигант! Просто гигант! – послышалось от двери. Коломнин едва успел подняться, как его обхватил и принялся охлопывать стремительно, по своему обыкновению, вошедший Дашевский. Сзади груженный дорожным портфелем поспевал один из помощников. – Всех поразил! Это, я тебе скажу, – vip-результат. Хоть, знаю, прошел по краю. Не боялся, что вообще обломится? Или… на принцип пошел?
Проницательный Дашевский испытующе вгляделся, определил что-то, отчего зрачки несколько потемнели.
– Ну, и черт с тобой! Победителя не судят. Немедленно дам команду, пусть готовят на тебя премию… в пятнадцать тысяч долларов. Заслужил!
– Не надо мне премии, – Коломнин с трудом сдержал усмешку: Андрюша Янко, предсказывая ему «жалких» пятьдесят тысяч с барского плеча, явно погорячился.
– Что значит «не надо»? Намекаешь, что мало?!
Впрочем он и сам прекрасно понимал, что мало. Слишком мало, чтоб по банку не пошли новые пересуды о его скупости.
– Ладно! Черт с тобой, вымогатель. Пользуйся моей добротой. Получишь… сорок тысяч. Этого, надеюсь, тебе довольно или прикажешь весь банк к ногам положить?
Этого бы хватило. Во всяком случае, чтобы купить небольшую квартирку: после ухода из дома Коломнин до сих пор не имел жилья в Москве.
– Вообще не надо за это никаких денег. Вы попросили – я сделал.
– Брезгуешь, стало быть? – чутко догадался Дашевский. Недобро прищурился. Отказ от премии оскорбил его куда сильнее попытки поторговаться. – Что ж, вольному воля. Куда теперь?
– Прямо сейчас возвращаюсь в Томильск. За мной ведь «Нафта».
– Да, да. Конечно. Назад особенно не торопись.
– А как же аттестация?
– Это даже в голову не принимай. Защитишься по возвращении. Да и то формальность. Ты у нас отныне герой. Ну! – он вымучил дружескую улыбку и, давая понять, что аудиенция закончена, негодующе развернулся к топчущемуся помощнику. – Где наконец Ознобихин? На посадку пора.
– Вот-вот будет. – Тот поспешно оторвал от уха мобильник. – Въехал в зону Шереметьево.
– Я пошел в самолет. Пусть догоняет. Бардак! Президент их ждать должен, – забыв на прощание кивнуть Коломнину, он шагнул к вышколенно улыбающейся у стойки регистраторше.
