— В вашей городской квартире какое-то ЧП, — быстро сказала Вера, понимая, что правду скрыть все равно не удастся, а лжи ей Глаша потом не простит. — Отец за тебя просто испугался. А ты трубку не берешь.
— А с ним все в порядке? — быстро переспросила девушка. Нет, ей не все равно. Совсем не все равно.
— Да все хорошо. — Вера видела, как по мере ее разговора с Аглаей к лицу Молчанского стали возвращаться краски.
Он уже не был смертельно бледен и не представлял собой застывший соляной столб. Тыкая пальцами в экран телефона, он что-то читал, поняв главное: дочь жива. В какой-то момент он снова на секунду застыл. А потом подал знак Вере заканчивать разговор.
— Все, Глаша, я тебе перезвоню, — быстро сказала та, нажала отбой и вопросительно посмотрела на шефа.
— Светка погибла, — тихо сказал Павел. — Образовалась утечка газа. Когда Светка вошла в квартиру и включила свет, произошел взрыв. Ее соседка опознала. По рукаву от пальто.
Он сел на пол и крепко растер лицо руками.
— Поехали, — решительно сказала Вера, метнулась в прихожую, принесла два пуховика, свой и его. — Ты слышишь, Паша? Нам надо в город.
Он посмотрел на нее запавшими сухими глазами, затем кивнул, поднялся и начал одеваться.
— Она погибла вместо меня, — сказал он, тщательно застегнув куртку до последней кнопки. — Она поперлась в квартиру, зная, что меня там нет. А не было меня там только потому, что я внезапно решил поехать на дачу. Придумал повод, чтобы остаться с тобой наедине, и поехал. Понимаешь?
— Нет, — осторожно ответила Вера. — Ты собрался себя есть поедом за то, что между нами произошло?
— Да при чем тут это! — Молчанский поморщился, как будто она сморозила бог знает какую глупость. — То, что между нами произошло, прекрасно. Но никто не мог предположить, что это случится. Я должен был после работы приехать домой, в пустую квартиру, которую оставили жена и дети. Это я должен был включить тот долбаный выключатель.
Веру внезапно сковало холодом. Ужас растекался по телу, сердце толчками гнало его вместе с кровью, заставляя заледенеть руки, ноги и кончик носа. Павел должен был погибнуть. Его спасло только то, что он захотел поехать на дачу с ней, Верой. Это она его спасла. Это вместо него погибла ни в чем не повинная Светлана. Взрыв машины не достиг цели, и теперь таинственный дьявол повторил его, подстроив утечку газа. В то, что утечка могла быть случайной, Вера не верила. Таких совпадений не бывает.
— Поехали, — сказала она, с трудом заставив шевелиться разом помертвевшие губы. — И по дороге ты должен мне рассказать о том, почему Глаша и Костик в одночасье решили, что они тебе неродные.
— При чем тут это? — Он посмотрел недовольно.
За разговорами они уже вышли на крыльцо, заперли дверь, сели в машину, которая, шурша колесами, начала пятиться, выезжая за ворота. Те мягко закрылись, щелкнула кнопка на пульте, загорелась лампочка, свидетельствующая о том, что дом поставлен на охрану. Вера потерла лоб, потому что ей снова пришло в голову что-то важное, связанное именно с сигнализацией. Теперь она это точно понимала. Но дети Молчанского сейчас были важнее.
— Потому что ты действительно должен был быть сегодня вечером дома, — мягко сказала она. — А вот Глаши и Костика там быть никак не могло. Кто-то, кого мы пока не знаем, сделал для этого все возможное. И мне кажется очень важным знать, с помощью какой информации ему это удалось.
Павел помолчал, словно обдумывая то, что она сказала. Затем кивнул, соглашаясь с ее правотой. Во взгляде его сквозило уважение.
— Ты права, — ответил он, — как всегда, права. Сейчас я тебе все расскажу.
Павел и Светлана Молчанские поженились очень рано, еще студентами. Тогда казалось — нет ничего важнее, чем быть вместе. Засыпать и просыпаться в одной кровати, а не искать укромные уголки для поспешных занятий любовью. Готовить нехитрую снедь на маленькой кухне, сосредоточенно сдвинув брови, высчитывать, сколько денег осталось до стипендии. Конечно, родители им помогали, но роскошествовать все равно не приходилось.
Родителям Павел и Светлана были благодарны уже за то, что те не противились их браку, а восприняли его как само собой разумеющееся. Не отговаривали, не убеждали подождать до окончания института, а сразу сказали: «Раз любите, так и женитесь на здоровье». Родители Светланы сняли молодым квартиру — однокомнатную хрущевку в отдаленном спальном районе, зато свою. Мама Павла, учительница, воспитавшая сына одна, без мужа, помочь деньгами не могла, зато всегда приходила в дом с продуктами: то кусок колбасы принесет, то полкило сосисок в морозилку положит, то картошки притащит, то пирогов напечет. Так и жили.
