— Глаша получила письмо. Обычное письмо, которое кто-то опустил в почтовый ящик. Большой белый конверт, на котором были написаны ее имя и фамилия. Самое смешное, что я сам принес это дурацкое письмо в дом. Достал вместе с квитанциями за квартиру. Глашка участвовала в каком-то конкурсе на знание английского языка, ждала итоговое письмо с результатами, по три раза на дню бегала к ящику. Поэтому я был просто уверен, что это тот самый сертификат, которого она так ждет. Иначе ни за что бы его ей не отдал.
— И что там оказалось?
— Копия документа, которым ее настоящая мать отказывалась от нее при рождении. Фотографии, на которых эта женщина была рядом со Светланой, когда мы навещали ее, беременную. Мы и понятия не имели, что эти фотографии существуют в природе. Они были сняты полароидом, он тогда как раз был очень популярен. Помнишь?
Вера покивала, что помнит.
— И письмо, рассказывающее всю эту историю. От начала и до конца. Прочитав его, Глашка распсиховалась, начала кричать, что мы всю жизнь ей врали. Что она не знает, как теперь нам верить. Она много чего наговорила тогда, даже убийцами нас обозвала, а потом заявила, что не хочет нас больше видеть, собрала вещи и съехала на ту квартиру, что я ей подарил. И перестала брать трубку. Я пытался с ней встретиться, поговорить, объяснить, но она даже слышать обо мне не хотела.
— А Светлана?
— А Светка сказала, что впервые за восемнадцать лет может дышать полной грудью. Что она жила как на пороховой бочке, зная, что рано или просто правда вылезет наружу. Что она растила Глашку, кормила, воспитывала, возила на море, но постоянно, каждую минуту чувствовала, что это не ее ребенок. И что теперь ее долг выполнен до конца, тем более что девчонка оказалась неблагодарной свиньей, вся в мамашу.
— А почему Глаша обвинила вас в убийстве? — аккуратно спросила Вера, старавшаяся не терять нить разговора и не упускать ни одной детали. Все они казались ей значительными. — И почему родная мать девочки оказалась неблагодарной свиньей?
Перед тем как ответить, Молчанский вдруг съехал на обочину. Колеса, зацепившие снежную кромку, на секунду потеряли сцепление с дорогой, машину повело, но, подчинявшаяся жесткой воле водителя, она выправилась и остановилась. Павел сидел, не снимая рук с руля, и смотрел сквозь лобовое стекло, где в кружащихся мухах первого снега мелькали и какие-то неприятные для него воспоминания.
— Эта женщина, биологическая мать Глаши, потом передумала. Глашке было месяца полтора, когда она появилась на пороге нашей квартиры и сказала, что хочет все отыграть назад. Она была готова вернуть все деньги, которые мы ей заплатили, лишь бы получить обратно своего ребенка. Светка тогда была в ужасе. Я пытался уговаривать, объяснять, что юридически оформленный отказ от ребенка не имеет обратной силы, тем более если малыш был потом усыновлен. Что она навлечет массу неприятностей на людей, которые помогали нам провернуть эту процедуру. Что она почти год жила за наш счет, а потому должна нам гораздо больше той суммы, которую мы ей выплатили по условиям нашего негласного договора. Но она не хотела ничего слушать, ничего понимать. Твердила, что выплатит нам все до копейки, лишь бы только иметь возможность прижимать к груди свою кровиночку.
— И что было дальше? — Вера чувствовала, что у нее сжимается горло от жалости к неизвестной ей женщине, внезапно осознавшей, какую страшную ошибку она совершила.
— Мой дядя, как я тебе сказал, имел большой вес в криминальной среде. К той женщине были подосланы специальные люди, которые доходчиво объяснили ей, что нас надо оставить в покое. Поверь мне, они были весьма убедительны. На какое-то время эта женщина исчезла из нашей жизни. Она уехала в Москву, как и собиралась с самого начала. На деньги, которые я ей заплатил, открыла там какой-то бизнес, кажется, салон красоты, я точно не знаю. Потом, когда Глашке было уже лет шесть, она внезапно появилась снова. Стала караулить девочку у детского сада. Не подходила, просто стояла и смотрела издали. Светка совершенно случайно ее заметила, когда пришла за ребенком. В общем, я навел справки, выяснилось, что эта женщина долго лечилась от депрессии, бизнес ей пришлось продать, деньги кончились, и она вернулась домой, в наш город. Я к тому моменту уже крепко стоял на ногах, так что найти человека, который бы объяснил, что ей лучше держаться подальше, было совсем несложно. Она перестала приходить к детскому саду, разумеется, и больше мы ее никогда не видели.
— Паша! — Мысль, пронзившая Веру, была такой внезапной, что она схватилась за щеки, рдевшие ярко красным цветом. — А что, если эта женщина теперь решила отомстить? Это именно она и написала Глаше то письмо, и подложила взрывчатку в твою машину, и подстроила взрыв в вашей квартире? Конечно, прошло много лет, но она могла так и не пережить потерю ребенка и теперь, спустя столько лет, сделать все, чтобы вы со Светой получили по заслугам.
— А ты считаешь, что мы получили по заслугам? — спросил Павел глухо. Его глаза странно блестели, словно в них стояли слезы.
