— В доме пока будет идти обследование несущих конструкций. Туда пару дней еще точно никого не пустят. Так что ремонтом пока заниматься рано. По этому вопросу не парься. Нужно будет с утра объехать всех пострадавших, составить список того, что им необходимо, чтобы продержаться эти дни. Все закупишь и скажешь Соловьевой, чтобы оплатила все счета. Ну это на тот случай, если я задержусь. Позвони, узнай, как там Глаша. Меня волнует, что она может решить, что виновата в Светкиной смерти. Скажи, что если она хочет, то вечером я приеду к ней и поживу у нее какое-то время. Но уточни, что я на этом не настаиваю. Если она по-прежнему не хочет меня видеть, так пусть. Это сейчас не самое важное. С этим после разберемся. В больнице узнай, когда должны выписать Костика. Они вроде бы хотели завтра, но пока не решится вопрос, где жить, лучше ему побыть в больнице. Да и безопаснее там, ей-богу. На работе выясни, что там с результатами этой поганой проверки. Я давал Соловьевой задание проследить путь переведенных денег. Выясни, что именно ей удалось узнать, вечером расскажешь. Пока все.
Когда Вера приехала на работу, офис гудел, как растревоженный улей. Как и можно было предположить, никто не работал. Все обсуждали вчерашний взрыв и несчастную судьбу Молчанского, на которого, казалось, в одночасье свалились вне неприятности мира. Никто не злорадствовал, сотрудники шефа любили, хотя это и казалось невероятным, особенно с учетом крутости его нрава и высоченных требований к подчиненным. Все знали, что он сам пашет как проклятый, все ценили немаленькую, а главное, стабильную зарплату и прочие «ништяки», которые полагались при поступлении на работу.
Сотрудники «М — софта», как по волшебству, не имели проблем с устройством малышей в детские сады, поступлением детей в престижные школы, всем оформлялись полисы дополнительного медицинского страхования, покупались абонементы в бассейн, а желающим оплачивались еще и курсы английского языка. «М — софт» считался в городе работой мечты, отсюда увольнялись лишь по причине профнепригодности, причем жестко и без сантиментов, но те, кто был согласен работать с полной самоотдачей, не имели повода для жалоб и недовольства.
— Ребята, работу никто не отменял, — сообщила Вера, заглянув в столовую, где собралась добрая половина коллектива. — Скоро конец месяца. Молчанский отчет спросит, что говорить будете? Сами знаете, пургу про ваши внутренние переживания по поводу его неприятностей он слушать не станет.
Все нехотя потянулись на свои рабочие места, а Вера заглянула в бухгалтерию, где, мрачнее тучи, восседала Ирина Геннадьевна.
— Ну что, все плохо? — спросила она. — Пора уже резюме рассылать или пока рано?
— Финансовый директор должен быть оплотом стабильности, а не источником панических настроений, — сообщила Вера. — Все в рабочем режиме. Продолжаем делать, что должны, и будь что будет. Исходя из этой установки, ответьте мне на вопрос, разобрались ли вы, куда именно ушли двенадцать миллионов? Вы отследили путь денег?
— Так я ж профессионал, Вер! — Бухгалтерша позволила себе улыбнуться, заколыхалась тафта под столом, словно подтверждая победным шорохом правоту ее слов. — Хотя, честно говоря, там и отслеживать-то было практически нечего. Деньги уходили частями, счета выставлялись на основании договоров на поставку различных видов оборудования. На каждый договор было по два-три счета, один раз пять. И платежек, соответственно, столько же. Ничего особенного, что привлекало бы внимание. В каждой платежке суммы от пятидесяти до пятисот тысяч. Я такие каждый день провожу, поэтому в глаза не бросилось. А суммарно действительно двенадцать миллионов. Копейка в копейку.
— Чья подпись была на счетах? — спросила Вера. — Кто подписывал их в оплату?
Соловьева пожала плечами.
— Когда Молчанский, когда Гололобов, так же, как и все остальные. Больше подписей Молчанского. Но, как я уже и сказала, ничего необычного в этом нет. Такого, чтобы я при оплате обратила внимание. Ставила вторую подпись, девочки проводили платежи. Уже сейчас я проверила, никакого оборудования по этим договорам мы не получали. Акты выполненных работ не закрыты.
— И это тоже не показалось вам подозрительным?
— Так там в договорах срок исполнения контрактов — конец декабря. В конце года обнаружила бы, конечно. А то и в начале следующего, когда к годовому отчету бы приступила.
— И что же это за фирма, которой мы, получается, подарили двенадцать миллионов? — мрачно спросила Вера.
— Некое ООО «Видар плюс». Создано в начале этого года. В государственных тендерах не участвовало, что и понятно. Я в банке попросила по дружбе, мне данные подняли. Неофициально, разумеется. Кроме «М — софта» — ни одного контрагента. Деньги, которые от нас приходили, сразу перекидывались на счет индивидуального предпринимателя, который их и обналичивал. Правда, частями. Классическая обнальная схема.
— А предприниматель какой? — спросила Вера.
— Некий Сосновский Василий Владимирович. Он же директор и единственный учредитель ООО «Видар плюс».
