Началась свежая колея, и ехать стало легче. Я не узнавал мест: даже летом грунтовые дороги вокруг «Зари» казались однообразными, зимой же стали практически неразличимы. Я угадывал лишь контуры мёртвого поля по бокам и удивлялся азарту Братерского.
Скоро мы выехали к северо-восточному КПП, тому самому, где ещё полгода назад с Димкой наткнулись на женщину-охранника.
Мы вышли. Снег утих, зато ветер стал резким, бросая в лицо пригоршни мелкого льда. Братерский вытащил из багажника сапоги вроде унтов и протянул мне. Пока я переобувался, из темноты вышел человек и несколько минут говорил с Братерским. Потом человек исчез.
Братерский зажёг фонарь, который не столько освещал путь, сколько создавал вокруг нас интересную ауру — возможно, им Братерский лишь обозначал наше присутствие.
Он быстро зашагал в сторону склона, на который мы взобрались на квадроциклах во время своей вылазки с Димкой. У подножья холма что-то происходило. Ярко светили фары.
Слишком большие сапоги утопали в снегу, слетали и тёрли ноги.
Когда мы спустились, к нам быстро приблизился человек в бушлате с капюшоном. Бушлат был больше его самого. Вместо лица у него была чернота.
— Назад, назад, назад, — закричал он. — Сайков! Тут посторонние.
Позади него что-то происходило. Несколько человек стояли на площадке, подсвеченной фарами грузовика. Автомобиль поменьше светил с другой стороны.
— Свои, — сказал Братерский, демонстрируя бушлату и подбежавшему Сайкову удостоверение. — Скрипка здесь?
— Кто? — не расслышал человек.
— ФСБ здесь?
— Там, — махнул рукой военный. — С дозиметристами.
— Проводи.
Люди стояли полукругом перед хорошо освещенным пятном. Из-под земли торчали бетонные балки. Я хорошо помнил это место, может быть, потому что неоднократно возвращался сюда во снах.
Красно-белая лента ограничивала территорию. В её центре были двое в каких-то невероятных зеленоватых скафандрах с окантованными чёрным маленькими забрало. Они двигались неспешно, словно исполняли пантомиму. Влажные от снега костюмы искрились.
Слева от меня возник Скрипка. Хотя я не видел лица и не взглянул на самого капитана, я безошибочно узнал его по характерному сопению. Мы молча наблюдали.
Один из скафандров проверял землю металлоискателем. Другой держал в руках длинный шток с датчиком, похожим на микрофон.
— Отрабатываем межведомственное взаимодействие, — услышал я голос Скрипки.
Он повернулся к Братерскому.
— Сережа, надо было билеты продавать. Чё мало зрителей пригласил?
— Он заслужил, — равнодушно ответил Браетрский. — Фонит?
Скрипка невесело засмеялся:
— Струячит так, что радоновцы подойти боятся. Теперь все светиться будем. Кто звездами на погонах, а кто дыркой в животе.
Скоро он ушёл. Я видел, как он возбужденно разговаривает с другим человеком, флегматичным и неторопливым, явно старшим по званию.
Рядом со мной стоял хмурый военный, который отдавал раздраженные приказы водителю «Урала».
— Вася, мать твою, сдай назад. Чё ты её носом в очаг поставил? Вот там поставь.
«Урал» остро завывал турбинами. Колеса размешивали снег и бросали в нашу сторону комья грязи. Начальник орал еще громче, перекрикивая вой мотора:
— Да, мать, плавнее! Камень там, смотри! Ложкин! Помоги ему.
Ложкин, стоя позади грузовика, отчаянно жестикулировал и сбивал водителя с толку. Пахло гарью.
Пара молодых солдат в длинных плащах стояла напротив. Происходящее казалось им просто ещё одной ночной встряской, бессмысленной и беспощадной.
Скафандры задвигались. Я заметил, что они работают по колено в воде. Первый месил мутную жижу маленькой лопатой, второй светил, держа индикатор на длинной рукояти.
— Место не точно указал, — буркнул мне Скрипка. — Долго искали.
Скоро скафандры извлекли предмет, издалека похожий на комок грязи, и быстро погрузили в ящик, который перед этим с грохотом вытащили из «Урала» два скучающих плаща, а потом гораздо тише погрузили обратно.
Скрипка отлучился, но скоро снова возник рядом с нами.
— Толя, что там? — спросил Братерский
— Ну что там… Дело Халтурина живет. Ещё один РИТЭГ. Вернее, то что от него осталось. Какие суки: корпус сдали в металлолом, а капсулу со стронцием выкинули. Протечка случилась. Вся вода грязная.
РИТЭГи — термоэлектрические генераторы на ядерном топливе вроде вечных батареек. Их использовали в основном в северных широтах для питания маяков. Вандалы нередко разбирали их на металлолом. Но я не слышал, чтобы РИТЭГи применяли у нас.
— Проморгали у себя под забором, — с досадой сказал Братерский.
— Чё ты начинаешь-то? — завёлся Скрипка. — Я тебе говорю: внутри периметра никаких фонов. Проморгали… Приехал дед на мопеде и бросил. Дело-то нехитрое. Тут знаешь сколько грибников да любознательных ходит, вроде нашего Максима Леонидовича. Ведомственная охрана контролирует территорию и ближний периметр. А за каждой ёлкой в лесу не уследишь.
— И откуда здесь РИТЭГи?
— Ты меня спрашиваешь? Серёжа, если бы знал, кто их тырит, я бы тому оленю колени прострелил.
— Я спрашиваю, откуда на «Заре» РИТЭГи? Резервное питание?
