— Вот, Александр Евгеньевич, автор той статьи, — сказал Скрипка, обращаясь к своему начальнику. — Не статья, а целый альманах «Ужасы нашего городка». Это, знаете, мне напомнило пионерский лагерь: подростки в кружок собрались и рассказывают друг другу, как они сову с головой ребёнка видели. Или как тётя Клава мертвеца в борщ крошит — чик-чик-чик. И, главное, сами это лично видели. Вот теперь гражданин Грязин у нас версиями бурлит, распространяя их в сети Интернет и разных изданиях. Давай, Максим Леонидович, тебе слово. Что ещё нарыл?
Наступила тишина, в которой каждый звук обрёл колкость. Братерский тикал ногтем по экрану своего смартфона. Замначальника ФСБ Ларин сопел изнутри своего объемного черепа. Христов сидел тихий и аккуратный, похожий, скорее, на профессора филологии.
Вероятно, они думали, что язык мой прилипнет к нёбу и речь будет растерянно плутать, но во мне окрепло спокойное красноречие. Я выждал чуть-чуть и сказал:
— Во время своей последней поездки в Филино я заболел. У меня поднялась температура, начался жар. Но я всё равно ходил. Как-то ночью я пришёл на берег озера Красноглинного, это полтора километра на север от Филино, и мне привиделся отец Сергея Михайловича. Мне много кто привиделся в тот вечер, но и он тоже. И отец Сергея Михайловича мне сказал, что под озером есть старые гипсовые шахты. А гипсовые шахты там действительно могут быть. И в них может быть то, что заражает Филино. А ещё я собрал образцы воды, грунта и предметов филинского быта, среди которых есть очень интересные. Всё, что я прошу — объективно изучить эту версию. Разобраться.
Снова наступила тишина, которую прервал Братерский:
— Вы очень прямолинейны. Некоторые детали можно было опустить.
— А зачем? Мне в горячечном бреду привиделся ваш отец и он говорил, что под Филино есть шахты.
— Понятно, — сказал Скрипка. — Под сумасшедшего решил сработать. Ну, Александр Евгеньевич, экспертизу нужно назначить. Ну хочет человек полечиться.
Ларин повернулся к Скрипке:
— Толя, ты изучал ситуацию. Всё-таки скажи нам: может или не может?
Скрипка вздохнул.
— Александр Евгеньевич, чисто всё. На территории «Зари» фон контролируется и находится в пределах нормы.
— Я тебя не про территорию спрашиваю. По периметру может быть что-то? В пяти, в десяти километрах?
— Нет там ни-че-го.
Христов скучал. Он не понимал, для чего его отвлекли от важных дел. Он бессмысленно смотрел то на меня, то на Ларина.
Братерский повернулся вполоборота к Скрипке и Ларину:
— По моей информации, в 1986 году склады «Зари» рассматривались в качестве приемника радиоактивных отходов после всем известного инцидента. Мне интересно, почему такая идея в принципе обсуждалась?
Наступила пауза. Стучал по столу Скрипка. Тёр подбородок Христов. Едва заметная щетина на его лице звонко хрустела.
Братерский пристально смотрел на Ларина. Тот хмыкнул и сказал:
— Ну, во-первых, Сергей Михайлович, это информация не для общего пользования. Во-вторых, в 1986 году много чего было, но это осталось в 1986. События, о которых вы говорите, если даже имели место… Там речь шла о кратковременном хранении неопасных отходов третьего и четвертого классов. Для понимания: укрепления «Зари» позволяют выдержать ядерный удар в радиусе нескольких сотен метров. То есть вы представляете себе конструкцию — это саркофаги, в которых можно, теоретически, хранить отходы даже более опасные и более длительный срок.
Скрипка нетерпеливо ждал своей очереди, и когда Ларин умолк, заговорил с упоением:
— Знаете, сейчас можно любой завод с лупой проверить и найти историю, которая была тридцать, сорок, пятьдесят лет назад. Да, есть у нас деятели из «Грин Писа», из «Беллоны» из «Нашего дома», которые вытаскивают трупы из могил и бегают с ними, как с чучелами, пугая людей. Это всё делается с единственной целью: дискредитировать власть, посеять панику, внимание привлечь. Доказательств нет, зато есть целый холодильник прокисших историй.
Христов кивнул:
— Без новых обстоятельств, я считаю, мы топчемся на месте. Обсуждать плод творчества автора, при всем уважении, уже надоело. Сергей Михайлович, что-то ещё есть помимо?
Ларин согласился:
— Я пока не вижу причин не доверять сотруднику. Каждая проверка требует обоснования. Мы тоже не вламываемся на предприятия просто так. Это и не наше дело. Пока нет поводов даже для жалобы в Минэкологии, я не говорю о чём-то большем.
— Ну как же, нет, — рассмеялся Скрипка. — Власти же вечно что-то скрывают: то дом у них на могильниках, то ядерная фабрика под городом. Я еще раз повторю: у «Зари» сейчас можно детский сад строить. Там безопаснее, чем у меня на садовом участке, потому что на участке я не контролирую температуру, влажность, фон…
У меня не было злости на Скрипку. Он здорово говорил, артистично и уверенно, с нужной хрипотцой. Он не обманывал. Он верил себе.
Я ощутил мление, будто опустил ноги в пузырчатую ванну и пузырьки стали щекотать кожу и прилипать к волоскам. Я смотрел на Скрипку и видел нас как будто со стороны.
Что такое Скрипка? Надёжный сотрудник. Что такое я? Человек, которого поймали на лжи.
