- Еще как мое, - продолжала бесноваться Мишель. – Кому нужна бледная моль, да еще и чокнутая. Ты же страшилище! Только извращенцы и могли позариться на такое уродство. Будешь натурой отрабатывать своё проживание в их доме?
Окружающие заулюлюкали, поддерживая Мишель. Лиз натянула пальто, деловито поправила воротник и вздохнула.
- Святой отец всегда говорит, что если пытаться доказать глупцу, насколько тот глуп, то сам в дураках и останешься. Поэтому я просто промолчу. До встречи.
Пока до Мишель доходил смысл ее слов, Лиз уже успела подхватить свой чемодан и степенно выйти из спальни, провожаемая острыми, завистливыми взглядами теперь уже бывших соседок.
Директор ждал ее у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
- Поторопись, Элизабет, такси уже ждет.
Лиз неловко передала чемодан хмурому таксисту, который небрежно запихал его в багажник, и оглянулась на четырехэтажное здание приюта. Тяжелая рука директора легла на ее плечо.
- Это не то место, по которому стоит тосковать.
- Я знаю, - кивнула Лиз. – Но ничего не могу с собой поделать.
- Садись в машину, нам пора.
Уайт еще раз быстро оглядела серые обшарпанные стены, кривой водосток, старые деревянные оконные рамы, разбитую по кромке крышу и с усилием отвела взгляд.
Новая жизнь начиналась прямо сейчас. Глава 2
Прощание со Святым отцом вышло скомканным и излишне официальным. Как только они приехали на вокзал, Коллинз стал неожиданно напряженным, его одолевали некоторые сомнения по поводу отъезда Лиз и ее социальной адаптации на новом месте, но ей он этого старался не показывать.
Сама же Элизабет была слишком взволнована и рассеянна, чтобы заметить состояние Коллинза. И только в последний момент, когда прозвучал предупреждающий сигнал водителя, она крепко обняла его и передала письмо для Кристофера, после чего быстро заскочила в автобус.
Уайт долго стояла у двери, прижавшись щекой к прохладному стеклу, и смотрела вслед исчезнувшему вдалеке вокзалу, пытаясь воспроизвести в памяти фигуру священника в черной рясе, страшась, что забудет, как выглядит пастор.
Спустя некоторое время пришлось взять себя в руки и отправиться на поиски свободного места. Ей повезло: первая же пара кресел за водителем пустовала. Затолкав чемодан под сиденье, она присела у окна и откинулась на спинку, прикрывая слезящиеся глаза. Думать о чем-либо не было ни сил, ни желания.
Однако ее уединение продлилось совсем недолго, и уже через час на следующей остановке в салон автобуса ввалился высокий парень с взъерошенными темными волосами. Он озадаченно оглядел салон и, наткнувшись на Лиз, приветливо ей улыбнулся. Закинув свою спортивную сумку на верхнюю полку, пассажир шумно уселся на смежное сиденье.
Уайт удивленно приподняла брови: обычно люди совсем не так реагируют на ее присутствие.
- Почему ты так на меня смотришь? – внезапно встревожился парень и пальцами поспешно ощупал своё лицо. – Что-то на щеке?
Лиз смутилась и медленно покачала головой.
- Нет, просто…
- А, - понятливо протянул парень, разворачиваясь к ней всем корпусом, - ты думала, что я завизжу как девчонка, видя, что у тебя волосы цвета снега и ресницы как будто покрыты инеем. Я же не идиот.
- Цвет снега, - шепотом повторила Лиз, будто на вкус пробуя эти слова и чувствуя странный прилив тепла. Никогда в жизни ей никто не говорил таких странностей касательно внешности.
- Мой двоюродный дядя Чарли тоже альбинос, - беспечно продолжил болтать Джон, так, словно они с Лиз были старыми друзьями. – Он сейчас живет в Дублине, там почти все время пасмурно, даже летом мало солнца, следовательно, для кожи и глаз минимум вреда. А у тебя тоже?.. – Он помахал рукой перед глазами.
- О, нет, - Лиз отрицательно мотнула головой, – нет, у меня все в порядке со зрением.
- Странно, - с любопытством прищурился Джон. – Такого ведь не может быть при альбинизме? Какой у тебя тип?
Уайт неловко пожала плечами, не зная, что ответить. В госпитале ей проверяли общее самочувствие и зрение раз в год, но монахини-медсестры были не особо компетентны в отношении ее расстройства, а в городскую больницу ее никто бы не отправил, пока не возникла серьезная угроза здоровью или жизни.
- Кстати, я Джон Уокер, - тем временем продолжил парень, горделиво выпятив грудь. - Я еду учиться в частный колледж-интернат, расположенный за городом!
- Здорово, - без энтузиазма пробормотала Лиз, догадываясь, что их путь лежит в одно и то же место.
- А тебя как зовут? – с любопытством спросил Джон.
Лиз немного помялась, но, видя, что Уокер не проявляет никаких отрицательных эмоции, сдалась:
- Элизабет Уайт.
- Ого, - присвистнул Джон. - А тебе подходит фамилия. Как будто специально выбрали.
- Ее как раз специально и выбрали. Если ребенок при поступлении в приют не может вспомнить свои имя и фамилию, монахини или нянечки дают ему новые. Нередко фамилии связаны с какими-то чертами характера или внешности.
Уокер пораженно приоткрыл рот. Покраснев, он затараторил:
- Извини, я не знал, я…
- Ничего, - спокойно произнесла Лиз. Она действительно не поняла, отчего так сильно всполошился Джон.
- Я не хотел тебя обидеть.
