Новый выстрел прошиб колесо одной из ближних машин, и воздух стал выходить из него с резким свистом. Любое мгновение теперь грозило появлением воя сирен, и если положение вещей каким-то образом могло стать еще более гадким, так это из-за прибытия полиции. Виктор заметил какое-то шевеление в переулке и нажал на курок, но это оказалась уловка, и перед тем, как удалось выстрелить снова, один из мужчин показался полностью и выпустил пулю. Юри издал крик боли и рухнул за машину.
В этот момент Виктору показалось, что все в мире нестерпимо замедлилось. В мышцы поступила клокочущая энергия, и время сжалось в одну точку. Он распрямился и ловким движением выстрелил. Один раз — и мужчина пошатнулся назад. Второй — и он упал на колени, пачкая асфальт свежей кровью. Третий — и машина вдруг взревела за его спиной. Это вернуло его в реальность, и сквозь холодную волну усталости до него донесся звук его имени голосом Кристофа. Он кое-как нырнул на заднее сидение, и они тут же сорвались с места. Юри уже сидел спереди, сжимая левую руку, Кристоф же скрючился над рулем.
— Юри, — позвал Виктор, наклоняясь вперед, — Юри, как сильно он ранил тебя? Милый…
— Переживу, — ответил он, но неровный голос выдавал, что все было не так просто. — Думаю, пуля лишь поцарапала меня, но это вызывает адскую боль.
— Ну да, так и должно быть, — сморозил Виктор, и Юри покосился на него. — Вот, — он заботливо протянул ему чистый платок, который достал из кармана брюк, — надо плотно прижать к ране и держать руку повыше. Когда мы остановимся где-нибудь, то воспользуемся моим галстуком как жгутом.
— Так, ребята, у вас же не найдется карты? — милейшим тоном спросил Кристоф, делая такой резкий поворот, что Виктор чуть не опрокинулся на чемоданы.
— То есть ты не знаешь, куда мы едем? — прошипел Юри.
— Я что, по-твоему, француз? Только идиоты ездят по Парижу!
— Может, просто следовать дорожным указателям? — в отчаянии спросил Виктор.
— А, точно. Хорошая идея, — Кристоф обернулся через плечо с шальной улыбкой. — Тебе стоит зарабатывать на этом, мсье Никифоров.
Они бросили машину в одном из переулков около Гар-де-л’Эст, оставив пропитанный кровью платок Виктора на сиденье. Неглубокая горизонтальная рана пролегала прямо над локтем Юри, и кровь и след пули значительно попортили его недешевые пиджак и пальто, но она была не настолько обширной, чтобы нуждаться в швах, и когда Кристоф прочистил ее с помощью бренди из небольшой фляги, они тщательно перевязали ее платками и галстуками.
— Хватит уже трястись надо мной, — пожаловался Юри, когда они ждали в закутке вокзала с чемоданами; Кристоф тем временем покупал билеты. — Я же сказал, все в порядке.
— Кто из нас двоих имеет опыт с огнестрельными ранениями? Я, а не ты. Мы добудем тебе чашку горячего чая, когда сядем на поезд, это поможет от потрясения, и ты потерял некоторое количество крови, надо восполнить жидкость в организме, — Виктор сжал правую кисть Юри и провел пальцем по золоту кольца. — Позволь мне поухаживать за тобой. Это моя работа, последняя работа, которая осталась у меня в этой жизни.
Юри посмотрел в пол, а потом снова в глаза Виктора.
— Ты убил его. Того, кто подстрелил меня.
— Да.
Он совершил достаточно убийств во время Берлинской операции, а потом еще несколько по пути домой в СССР, но никогда еще не был настолько глубоко уверен в правильности самого действия, даже когда стрелял в нацистов. В этом и была разница межу тем, чтобы убивать за страну, и тем, чтобы убивать за любовь.
— Это хорошо.
На лице Юри не было никакого притворства. Оно были лишь слегка бледным, но все равно ужасно красивым. Виктору нестерпимо хотелось поцеловать его.
Он опять прошел бы по всем запутанным и кривым коридорам своей жизни, не раз и с радостью, только чтобы снова стоять рядом с тем, кого он любил, в преддверии чего-то, имеющего вкус свободы. Виктор осмотрелся по сторонам и уже практически наклонился, чтобы действительно взять и поцеловать его, как вдруг ощутил прикосновение к плечу.
— Только не пугайтесь, мои любвеобильные друзья, — сказал Кристоф, протягивая билеты, — но есть малюсенькая вероятность, что я услыхал русскую речь от группы джентльменов около билетных касс.
— Хватит говорить так извилисто, это нервирует еще больше, — проворчал Юри. Рана от пули явно не способствовала его настрою. Крис лишь одарил его триумфальной улыбкой и потянулся за чемоданами.
— Именно такой оптимизм выведет нас отсюда, мсье Кацуки. Пойдемте, дальние поезда отправляются оттуда.
Виктор постоянно осматривался, пока они пробирались по широкому открытому пространству вокзала. Конечно, никого с табличкой «Агент МГБ» над головой не было, но после всего, что произошло с утра, любой прохожий уже казался подозрительным. Любое пальто могло скрывать оружие, любая надвинутая на глаза шляпа — намерение убить. В месте раны с рукава пальто Юри свисали клочки ткани, и это наверняка привлекло бы внимание любого, кто посмотрел бы в их сторону.
