Каждый раз это ощущалось так, как будто они были одни во всем мире и за пределами комнаты вся остальная реальность переставала существовать. Был только он и Юри, кожа к коже, и их распростертые друг перед другом души и сердца. Они лежали на боку под одеялом, и спина Юри вжималась в его грудь, пока Виктор усыпал его шею и плечо поцелуями, двигаясь внутри него медленно и плавно. Даже после всех лет с Юри он все еще ощущал себя слегка сумасшедшим, как будто половина его мозга каждый раз просто отказывала при виде узора родинок на бедре Юри, небольшой дорожки волос внизу его живота, и от того, как он шептал имя Виктора, вцепляясь в простыни и зарываясь пальцами в волосы.
Виктор водил пальцами по его груди, пока они не были пойманы Юри, и их кольца прижались друг к другу, когда Юри направил его руку ниже, ниже, туда, где так нуждался в касаниях. Запрокинув голову назад, он тяжело задышал, лицо его исказило желание, и Виктор отдал бы ему все на свете, убил бы снова, умер бы сам или разорвал бы себя на части, будь в том нужда. Он провел губами под челюстью Юри, и этого оказалось достаточно, чтобы волна сильной дрожи прошлась по телам обоих.
После Юри перекатился на другой бок и, несмотря на алкоголь и ужасный возраст Виктора, поцеловал его, да с таким жаром, что это походило скорее на интерлюдию, чем на финальный аккорд. Виктор поглаживал его волосы, счастливо вздыхая, пока Юри ласкал его ухо, все медленнее и мягче, и вскоре движения пальцев прекратились совсем.
— Витюша, — мягко сказал он, и то, как прозвучало ласковое имя, наэлектризовало все его нервы, — когда снова начнутся бомбежки, давай убежим в горы?
Виктор чуть отвел голову и посмотрел Юри прямо в глаза. Они еще не полностью отказались от старой привычки намеренно избегать обсуждение политики; тема бомб и бушующей войны в Корее, где в любой момент та или иная сторона могла снова сбросить их, все еще лежала в уме Виктора мертвым грузом. Видимо, в уме Юри тоже.
— Хорошо, — ответил он, соприкасаясь с Юри носами. — Мы убежим в горы, отыщем старое деревянное шале (3) и будем жить в нем. Места в нем будет как раз на нас двоих.
— М-м-м. Да. Где-нибудь около горного источника с чистой и свежей водой. Мы будем купаться там летом.
— Я научу тебя пользоваться винтовкой, и мы будем охотиться на диких оленей. Маккачин — умная девочка, уверен, она бы пригодилась в охоте на зайцев и уток.
— Мы будем растить овощи и травы, и у нас будет огромный сад.
Виктор поцеловал его.
— Боюсь, что я совершенно ничего не знаю про садоводство.
— Я ведь тоже, но разве это может быть сложно? — в глазах Юри мерцали бронзовые блики от лампы. – Мы будем проводить дни, ухаживая за растениями, охотясь, таская воду из источника и заготавливая дрова.
— Тебе стоит заняться колкой. Голым по пояс. Это правильный способ.
— Если ты настаиваешь, — ответил Юри с улыбкой. — А зимой навалит несколько метров снега, и мы будем проводить целые дни, развалившись у камина, болтая и читая книги.
— Я буду читать тебе Верлена вслух, все ариетты, а ты будешь облачен в одно только сияние пламени, — он поцеловал разомкнутые губы Юри, испивая сладость из его рта. — «Уйти за грань от всех людей, легко забыв все то, за что изгнали нас». (4)
Юри вздрогнул в удовольствии и поднес его руку к губам для поцелуя, водя пальцем по кольцу.
— Ты как-то говорил, пока не померкнет мир. Но я и после этого хочу быть с тобой. Пусть всему настанет конец, пока где-то будем я и ты, вместе, вдвоем.
— Тогда это навечно, — Виктор вложил в голос всю глубину и страсть своей души и стиснул Юри в объятии в застывшей тишине их спальни. — Пока все города не превратятся в прах, пока моря не выйдут из берегов, и пока солнце не проглотит землю, пока вселенная не распадется или не взорвется — и даже после этого я буду все еще нуждаться в тебе. Я буду все еще любить тебя.
— Да! — твердо и горячо прошептал Юри. — Я буду все еще любить тебя, когда даже вечности придет конец.
Виктор притянул его к себе так близко, как только мог, ощущая, как вздымались от дыхания их грудные клетки. Они целовались так, как будто вечность была уже на пороге, и ничто не могло заставить их разделиться. Схватившись за талию Юри, он почувствовал, как любимые руки провели по мышцам его плеч, и желание снова вспыхнуло в его крови. Он перевернулся на спину, утянув Юри за собой и расположив его сверху, и вцепился в него так, словно Юри был каким-то якорем, помогающим ему сохранять рассудок.
— Я хочу повторить, — сказал Юри между поцелуями, — когда ты будешь готов. Если ты хочешь.
— Я всегда хочу тебя.
***
Берн в декабре выглядел как открытка: в старом городе на крышах из красной черепицы лежало белое одеяло снега, а улочки сверкали желтыми огоньками. Ввиду того, что почти никто уже не мог толком работать, в последний вечер пятницы перед Рождеством Рюди закрыл контору пораньше, и Виктор, полный праздничного настроения, вытащил Юри и Макку на долгую прогулку по городу, переполненному посетителями магазинчиков.
