Юри поерзал на стуле. Дело было не в том, что он не мог повеселиться самостоятельно. Его знание хороших местечек в Лондоне было достаточным после четырех лет здесь, но особенно благодаря остаткам воспоминаний об одном уик-энде, когда проходили лодочные гонки тридцать шестого. Тогда один приятный парень из Кембриджа по имени Гай решил показать ему город и попотчивать его дорогущим алкоголем. Кажется, Гай был коммунистом, что сразу надо было принять как знак опасности. Но в итоге все приключения были полны одиночества, как будто даже в самом популярном пабе или на забитом битком танцполе каждый из людей существовал как-то по отдельности от Юри. У Пхичита он мог хотя бы перенять часть энтузиазма, когда не мог почувствовать свой.
Когда они натягивали пальто перед уходом, Юри позволил ладоням задержаться на мягкой оливково-зеленой шерсти его шарфа. Эта вещь пропутешествовала с ним через половину континента, не получив ни единого разрыва и не продырявившись, но из-за того, что он часто неосознанно теребил расшитую бирочку на одном конце, слова «Rittberger Wollmühle» на ней почти стерлись и теперь были едва видны.
___________
1. «Дневник миссис Дейл» («Mrs Dale’s Diary») — первая многосерийная радиопостановка Би-Би-Си, шла с 5 января 1948 до 25 апреля 1969.
2. Сэвил Роу (Savile Row) — улица в центре лондонского района Мейфэйр, на которой находятся ателье мужской моды. Здесь лучшие лондонские портные шьют одежду безупречного качества по индивидуальным заказам. Говорят, что в 1846 году именно на этой улице знаменитый лондонский портной Генри Пул создал классический мужской пиджак смокинг.
3. Раздел Индии — процесс разделения бывшей британской колонии Британская Индия на независимые государства доминион Пакистан (14 августа 1947 года) и Индийский Союз (15 августа 1947 года). Это событие привело к крупным кровопролитным столкновениям, в которых, по официальным данным, погибло около 1 млн человек, а также к массовым миграциям населения.
4. Свободный Таиланд — подпольное движение Сопротивления в Таиланде во время Второй мировой войны.
5. «The Salisbury» («Солсбери») — известный лондонский паб, основанный примерно в 1899, с поздневикторианскими интерьерами и декорациями в стиле арт-нуво. Известен также тем, что там спокойно смотрели на посетителей нетрадиционной ориентации.
========== Chapter 4: London, Part One (2) ==========
«…а главным событием на собрании стала пылкая речь почтенной Сары Криспино, в которой от лица Христианско-демократической партии Италии проклиналось возможное американское вмешательство в выборы. Криспино была избрана в новообразованную Палату депутатов Италии после восемнадцати месяцев во временном Учредительном собрании и стала одной из первых женщин, попавших в итальянский парламент, а также она…»
— Товарищ майор!
Виктор вздохнул и опустил номер «Manchester Guardian» (1), когда Попович плюхнулся на стул напротив.
— Сколько раз я говорил тебе — не называть меня так на публике?
Глаза Поповича округлились, и он склонил голову.
— Так точ… то есть, да, Алеша! Не виделись целую неделю!
Виктор свернул газету и вежливо кивнул официантке, когда она поставила перед ним кофе и тарелку с печеньем. По крайней мере, здесь, в «Daquise» (2), не так важно, услышал ли их кто-то или нет; кафе пользовалось популярностью у посольских не без причины.
— Ребята доставляют тебе хлопоты?
— Если позволишь говорить откровенно… — начал Попович и сразу же продолжил, не дожидаясь никакого позволения: — Вот если бы я ударил Хикса, это было бы нормальной дисциплинарной мерой?
— Смотря насколько сильно, — ответил Виктор. Повышение в звании до майора было скорее всего последней вехой в его карьере, но ее плюсом было то, что он присматривал за руководителями британских агентов, а не за самими агентами. Хикс и Тони, которыми занимался Попович, являлись двумя самыми высокопоставленными агентами, работающими на них в данный момент: один сидел в Министерстве иностранных дел, а другой — прямо в Букингемском дворце, но оба были по натуре совершенно невыносимыми, а Хикс еще и злостно пил.
— В четверг мы встретились в нашем обычном пабе, и он выложил мне папку с государственным штампом «Совершенно секретно» прямо на стол, как будто вокруг нас не крутилось четыре десятка человек! Он вообще не сечет! — Попович схватил одно из печений с тарелки и угрюмо откусил кусочек. — Если меня вычислят и посадят за решетку на веки вечные за тысячи километров от моей дорогой Ани из-за этого английского ублюдка, клянусь, я просто…
Виктор выставил вперед руку, чтобы пресечь его. Жаловаться на агентов еще куда ни шло, но после одного душераздирающего, полного сердечных мук монолога Поповича о его красивой молодой жене, оставшейся в Москве, Виктор решил больше никогда не давать ему ни малейшего шанса развивать эту тему.
— Но ты сфотографировал информацию?
— Конечно. Она находится в обычном месте.
