Виктор встал со скамьи, выудил сигарету и спички из кармана пальто и закурил, направляясь на юго-восток вдоль озера, вода в котором была такой же свинцовой и мутной, как и облака над головой. Он и Юри не разговаривали о работе. Если нарушить эту тонкую грань, то хрупкий каркас их дружбы мог бы разрушиться подчистую. Но внутри его тела все еще клокотал ужас, зародившийся при мысли о том, что однажды он не вернется домой — и что тогда будет с Юри? Виктор подчинялся неотвратимости своей службы и возвращался к Советскому Союзу снова и снова, словно ребенок, который не мог испытывать ненависть к отцу, избивающему его. Ведь от побоев страдало только его тело. Но случись с ним что сейчас, это сказалось бы и на Юри.
Когда он остановился с восточной стороны моста, сквозь толстый слой облаков внезапно выглянуло солнце, и серые воды Серпентайна превратились в яркое, сверкающее серебро, на мгновение ослепляя Виктора. Ветерок шептался среди ветвей, словно рассказывая ему какой-то секрет, и секунды превращались в минуты, пока он стоял молча, ничего не видя и только слушая.
А потом Виктор начал смеяться. Обронив сигарету, он ухватился за дерево, пока смех сокрушал его, постепенно превращаясь во всхлипы и раздирая ребра до боли. Все это время он думал о великих понятиях, о войнах, нациях и мудреной политике человеческого бытия, в которой и Сталин, и Трумэн остервенело пытались разобраться с помощью атомной бомбы. Но Виктор не был ни президентом, ни генералом, ни великомучеником, ни героем. И ничего свыше не направляло его ни по одному из этих путей. Он был просто человеком, и его выборы были бы очень, очень просты, если бы он только позволил себе выбирать. Если бы он проявил к самому себе хоть каплю милосердия.
Ему не надо было верить в Англию. Да и вообще в любую страну.
Только в Юри.
Когда Виктор немного пришел в себя, то ускорил шаг, выходя из парка в город и устремляясь вперед мимо колоннад и зеленых уголков Белгравии, затем по мосту над железной дорогой, пока поезда с тяжелым грохотом ползли к вокзалу Виктория, и бегом домой, домой, почти не касаясь ногами земли и видя вспышки серебряного света перед глазами. Сердце снова бешено разогналось, но в этот раз никакого страха не было.
Когда Виктор закрыл за собой входную дверь квартиры, его тут же окружили тепло и тишина. В гостиной едва потрескивал огонь, и в воздухе витал запах того странного японского чая, который нравился Юри. Повесив шляпу и пальто, Виктор провел рукой по зеленому шарфу, который подарил Юри на память еще в Берлине, и сделал глубокий вдох, прежде чем зайти в комнату.
Юри сидел на диване, босоногий, в свободном шерстяном свитере, надетом поверх рубашки, и читал книгу, прижимая чашку чая к груди. Обернувшись, он улыбнулся Виктору.
— Какой ты румяный, — заметил он. — На улице так холодно?
— Нет, нет, там нормально, — выдохнул Виктор. Еще несколько секунд он позволил себе поизучать Юри, ворох его мягких темных волос и красивые, бездонные глаза, смотрящие на него сквозь оправу очков. Юри однажды убил человека, защищая его, и Виктор отдал бы собственную жизнь ради него без колебаний. — Можно мне поговорить с тобой?
— Конечно.
Юри отложил книгу и чай и уже собрался встать, но Виктор обошел диван спереди и опустился на пол перед ним, поймав его за ладони. Он смутно осознавал, что стоял на одном колене — словно рыцарь, присягающий на верность, словно мужчина, делающий предложение. Крепко сжимая руки Юри, Виктор посмотрел на его прекрасное, бесконечно любимое лицо.
— Юри, — сказал он. — Я хочу переметнуться.
_________________
1. В 1946 г. в Секретной разведывательной службе Великобритании оперативные отделы были формально сведены в т.н. «добывающее управление» («Production Sections», «Directorate of Production»), а информационные — в «управление потребителей» («Requirements Sections», «Directorate of Requirements»), то есть управление добывающих информацию и управление «потребляющих» информацию.
2. Григорий Евсеевич Зиновьев — российский революционер, советский политический и государственный деятель. Член Политбюро ЦК партии (1921—1926), кандидат в члены Политбюро ЦК РКП (б) (1919—1921). Член Оргбюро ЦК РКП (б) (1923—1924). Трижды (в 1927, 1932 и 1934 гг.) исключался из ВКП (б) и дважды восстанавливался в ней. Расстрелян.
3. «Ленинградское дело» — серия судебных процессов в конце 1940-х в начале 1950-х годов против партийных и государственных руководителей РСФСР в СССР. Жертвами репрессий стали все руководители Ленинградских областных, городских и районных организаций Коммунистической партии, а также почти все советские и государственные деятели, которые после Великой Отечественной войны были выдвинуты из Ленинграда на руководящую работу в Москву и в другие областные партийные организации.
========== Chapter 6: London, Part Three (1) ==========
Потому что я надеюсь, что назад не поверну.
Эта фраза пусть моим ответом станет.
То, что сделал я однажды, больше вновь не повторю.
Лишь молю, что суд не столь жестокий грянет.
Т. С. Элиот, «Пепельная среда» (1)
— Ты что собрался?
