Надо сказать ему о возможном назначении прямо сейчас… Но все слова терялись от такого нежного взгляда Виктора, от его пальцев, ласкающих лицо Юри.
Юри не хотел разрушать этот момент. Вместо этого он повернул голову и провел губами по холмикам на его ладони.
— Хорошо, — сказал он. — Только надо провернуть это осторожно и не торопясь. Был один шпион НКВД, который пытался переметнуться к МИ-6 после окончания войны в Стамбуле, и он… просто исчез.
— А, Волков (3) что ли? Так вышло потому, что у нас есть несколько агентов в МИ-6 и в Министерстве иностранных дел, — полное спокойствие в голосе Виктора поражало. На Юри нахлынула внезапная паника.
— Среди машинисток? Среди уборщиц?
— Чуточку повыше, — ответил Виктор с ухмылкой. — Знаешь, если я выведаю настоящие имена, эта информация будет на вес золота. А еще у нас есть кое-кто в Букингемском дворце.
Юри недоверчиво изучал его лицо. Похоже, Виктор не шутил. А если он не шутил, то получалось, что советские шпионы занимали высокие посты в английском правительстве, и это наводило на страшные выводы, но такого рода информация однозначно позволила бы Виктору получить убежище. Может, Юри удалось бы как-нибудь отвертеться от Кореи и от Гонконга без лишних подозрений, а через год или два они начали бы строить совместное будущее. В этом будущем пришлось бы соблюдать много предосторожностей, чтобы избежать ареста, ведя тихое и осмотрительное существование. Это будущее могло бы быть укорочено, если бы Лондон захватила очередная война, как и многие другие до нее. Но в этом будущем также можно было бы засыпать каждую ночь в объятиях Виктора, наблюдать, как его пепельные волосы станут по-настоящему седыми; они будут делить газеты, спорить за ужином и наслаждаться простой и комфортной стабильностью, на которую, по мнению большей части общества, гомосексуалисты не были способны.
— Мы могли бы завести собаку, — он по-дурацки озвучил конец невысказанных размышлений, и Виктор просто воссиял необыкновенной, похожей на сердце улыбкой.
— Мы могли бы завести пять собак! — воскликнул он так, словно сам об этом давно уже думал. Может, даже выбрал имена.
Юри не мог не улыбнуться в ответ. Их губы снова соединились, и они начали тонуть друг в друге, позволяя смеху прорываться сквозь поцелуи. Забравшись к нему на колени, Юри распустил светлые волосы и стал водить сквозь них пальцами.
— Мы заведем столько собак, сколько захочешь, — уверил он. — Я обещаю.
***
Библиотека посольства была открыта, и Беленькая поприветствовала Виктора более холодной, чем обычно, улыбкой, которая тут же померкла, стоило ему отвернуться. Он притворился заинтересованным в коллекции английских переводов трудов Сталина, но краем глаза следил за тем, как она перебирала бумаги на столе с таким видом, как будто у нее была очень важная и серьезная работа, а не занятие, которое она сама себе выдумала после того, как ее мужа назначили в посольство.
На самом деле Виктор просто переводил дух, прежде чем подняться вверх по лестнице и забрать кое-что в кабинете Мишина. Если его не будет на месте (а отсутствовал Мишин часто, ведь ему надо было организовывать студенческие и туристические визы так же, как Виктору — преподавать), тогда это будет прекрасным шансом порыться в его папках в поиске каких-нибудь полезных данных. Теперь приоритетом Виктора стали документы, раскрывающие истинные личности Хикса, Тони, Стенли и Гомера, как они решили с Юри, но существовало и многое другое, что могло бы очень понравиться МИ-6 и британскому правительству, и Виктор мог добыть это именно здесь.
Паранойя покралась по его спине тонкими насекомьими лапками, когда он наконец-то покинул библиотеку и пошел по коридорам. Так ли постоянно чувствовал себя Юри в Берлине — маленьким зверьком, пробирающимся сквозь логово хищника? Виктору мерещилось, будто его предательские намерения были написаны большими буквами у него на лбу, видимые всем. Казалось, что в любой момент из любой двери мог выскочить солдат, дипломат или секретарша, разносящая чай, и обвиняюще указать на него пальцем, потому что то, как он поднимался по лестнице или как держал шляпу, наверняка выдавало его безрассудное намерение нанести ущерб Советскому Союзу по повелению своего английского любовника.
Юри никогда бы не попросил его об этом, но существовало очень много вещей, о которых Юри никогда бы не попросил. Виктор все равно совершил бы их с готовностью и самоотвеженностью, если бы того требовала ситуация. И с каждым днем он обнаруживал все больше таких вещей.
