— Как хотела, так и жила, — повторила Ева. — А вот такой смерти мало кто хотел бы. Мне грустно от этого.
— Тут я готова с тобой согласиться.
Ева и Пибоди зашагали по белому тоннелю морга. Обе были готовы к встрече со скелетами: праздники всегда оборачивались пиршеством убийств, смертей от несчастных случаев и самостоятельного сведения счетов с жизнью.
Ева добралась до рабочей комнаты Морриса и, увидев его в иллюминаторе двери, толкнула створки.
Умерла Леанор Баствик в одиночестве, но здесь у нее появилась компания. Моррис склонился над мужским трупом. Лет 25, определила Ева на глазок.
— Не гнушаешься сверхурочными? — спросила Ева, и Моррис выпрямился, держа в руке скальпель.
— С твоей я уже закончил, этот — свежак. Бедняга отправил бывшей видео. Она клянется, что посмотрела его только сегодня утром. Это не исключено: известно, что на Рождество она обручилась с бывшим лучшим другом покойного. Наш неудачливый клиент заливал свое горе смесью дешевой текилы и запрещенных препаратов, а вчера в десять вечера сделал из простыни петлю и отправил чужой счастливой невесте видео, на которой рыдает и угрожает повеситься.
— Это будет ей уроком.
— Уверен, он рассуждал так же. Пока неясно, собирался ли он спрыгнуть с табурета или это вышло по неосторожности. Так или иначе, теперь он здесь.
И Моррис с улыбкой продолжил орудовать скальпелем. На нем были небесно-голубые брюки, серебристая рубашка, безупречно завязанный серо-голубой галстук — все это под прозрачным защитным халатом. На спину падала толстая черная коса.
— Как провела Рождество?
— Неплохо. Поймала преступника, открыла подарки, выпила хорошего шампанского. А ты?
— Навестил родителей, переночевал у них, потом отобедал с Гарнет ДеВинтер и ее очаровательной дочерью. Ребенок добавляет Рождеству пузырьков, твое шампанское и близко не текло! Как твоя родня, Пибоди? Говорят, ты ездила домой.
— Чудесно! Это настоящее волшебство — со всеми повидаться и на несколько часов нырнуть в хаос.
— Хорошо тебя понимаю. Шикарное пальто, честное слово!
— Знаю. — Пренебрегая предостережением Евы, Пибоди снова погладила свой рукав. — Это рождественский подарок моей чудо-напарницы и ее восхитительного спутника жизни.
— Не заставляй меня жалеть о содеянном, Пибоди, — прошипела Ева.
— Это лучшее Рождество в моей жизни!
— Лучше вернемся к нашим подопечным, — поспешно сказала Ева, чтобы у них не ушло полдня на обсуждение сливового пудинга или чего-то еще в этом роде. — Что скажешь? — Она указала подбородком на Леанор Баствик.
— Что до момента смерти она оставалась чрезвычайно здоровой женщиной. — Моррис перешел к соседнему столу. — Над ее лицом и фигурой трудились лучшие специалисты. Но без фанатизма, просто высококачественный тюнинг. Часа за четыре до смерти она полакомилась греческим йогуртом и фруктово-зерновой смесью.
— Вот теперь грусти, — сказала Ева, обращаясь к Пибоди.
— За полчаса до смерти она выпила полбокала вина — это как-то повеселее. Следы запрещенных препаратов отсутствуют, вообще не похоже, чтобы она их употребляла. Ранений, полученных при попытке обороняться, нет, признаков насильственного удержания и борьбы — тоже.
Он подал Еве очки с сильным увеличением.
— Видишь вот это? След от шокера, причина отсутствия ранения при самозащите.
— Да. Убийца достает шокер из правого кармана пальто и заходит в квартиру. Она пятится, пропуская его внутрь. Разряд с близкого расстояния, сильное напряжение. Отсюда такая отчетливость следа на коже.
— И несильный удар затылком. Она упала и несильно ударилась. После шокера так происходит чаще всего: человек как бы оседает, а не валится снопом.
— Сколько она весила?
Имея дело с Евой, Моррис привык автоматически переводить значения из метрической системы в американскую.
— Сто фунтов с небольшим.
— Немного. На ногах у нее были шлепанцы на низких каблуках. Каблуки поцарапаны не были, значит, он отнес ее в спальню на руках. В обмороке человек размякает. Скорее всего, он взвалил ее себе на плечо. Потом положил на кровать. Кровать осталась в аккуратном состоянии, ее одежда тоже.
— Ни сексуального насилия, ни признаков недавнего полового сношения.
— Еще один повод взгрустнуть, — пробормотала Пибоди.
— Тем меньше вероятность, что это был кто-то вроде бойфренда: бывший, отвергнутый любовник, — размышляла вслух Ева. — Такой не упустил бы шанса вступить в сношение или вложил бы в само убийство больше личного пыла.
— Она прошла стерилизацию, — сообщил Моррис. — Видимо, это был ее сознательный выбор. Чистая работа! Не похоже, чтобы она когда-то вынашивала ребенка. Она ухаживала за своим телом. Состояние мышц свидетельствует о регулярных упражнениях. Как я уже говорил, следов злоупотребления запрещенными препаратами и спиртным не обнаружено.
— Как она жила, понятно. А как умерла?
— Я согласен с вашим выводом, сделанным на месте преступления. Удушение. Прочная тонкая проволока, я бы назвал это рояльной струной. Удавка, наброшенная сзади.
Ева прищурилась.
— Сзади, а не лицом к лицу?
