— Я боялась, что меня возьмут в оборот репортеры, но пока все тихо.
— Я распорядился, чтобы все вопросы прессы передавали мне.
Она прищурилась.
— У вас есть такие полномочия?
— Представьте, что да.
— Почему вы не всегда ими пользуетесь?
— Потому что в сутках только двадцать четыре часа. Бывает, мы прибегаем к «синему шлагбауму». — Так назывался полный запрет на общение с прессой. — Но когда потерпевшая так известна прессе, как Баствик, это только подстегнуло бы ее интерес. Сейчас наша линия такова: вы с Пибоди заняты расследованием, проверяете все возможности и не можете отвлекаться на заявления и интервью. Но скоро вы выйдете к журналистам, — добавил он, чтобы Ева не слишком радовалась. — Когда у вас появится, что им сообщить. А пока у нас стоит толстенный фильтр.
— Как долго вы надеетесь продержаться?
— Если повезет, то до завтра. Кто-нибудь обязательно проболтается: коп, какой-нибудь технарь, кто-то из обслуги. — Он изящно пожал плечами. — Сами соображайте, сколько у вас времени, пока в вас не вцепится пресса. А она вцепится, и крепко!
— Мне, что ли, этого не знать?
— Что вы ей тогда заявите?
Она набрала в легкие побольше воздуха.
— Все силы и средства Управления полиции города Нью-Йорка направлены на расследование убийства мисс Баствик. В качестве следователя, ведущего ее дело, я не пожалею сил для того, чтобы найти убийцу и передать его в руки правосудия.
— Они обязательно спросят, почему убийца письменно утверждал, что убил мисс Баствик ради вас.
— Если меня не прижмут, я попробую избежать ответа. Пусть думают, что все дело в ней, а не во мне.
— Отлично. А если вас прижмут?
— Будет паршиво. — Она понимала, что это вероятнее всего. — Я буду тщательно изучать эту тему. На этот вопрос требуется ответ, даже если виновный будет отвечать именно за смерть Леанор Баствик.
Киунг кивнул.
— Еще! — потребовал он.
— Чего им еще?! — Ева встала и начала кружить по крохотному кабинету. — Я не поддерживала личного знакомства с мисс Баствик, наше общение ограничивалось профессиональной сферой. Делая свою работу, выполняя свой долг, мы столкнулись в суде, разбиравшем дело Джесса Барроу. Полицейские и адвокаты часто оказываются по разные стороны, полицейские и убийцы — всегда. Я буду защищать интересы Леанор Баствик, как защищала бы интересы любого потерпевшего. Такова позиция всего нашего Управления. Повторяю, мы приложим все силы, чтобы добиться справедливого законного возмездия для убийцы мисс Баствик.
— Повторяйте это, как Отче наш. «Ни за чем не постоим, приложим все силы». Ни слова о послании на месте преступления, весь упор на другое послание — ваше собственное.
— Я понятия не имею, какого хрена убийца там это накалякал.
— Но намерены это выяснить.
— Это точно.
— Вот видите! — Он развел руками. — Излишне напоминать вам, что Рорк не должен оставаться за рамками происходящего. Его средства массовой информации тоже должны немедленно заняться этим делом.
— Действительно, это лишнее, — сказала она, думая: «Вот проклятье!» — Я об этом позабочусь.
— Хорошо. Если вам что-нибудь от меня понадобится, я в вашем распоряжении круглосуточно семь дней в неделю. Понимаю, лейтенант, я не участник расследования, но я должен как можно быстрее узнавать о новых посланиях вам от убийцы или от любого, кто станет выдавать себя за него.
— Я про вас не забуду.
Он выпрямился, шагнул к двери, но там помедлил.
— Даллас! Берегите себя.
Она посидела с нахмуренным лбом, потом оглядела свою каморку. Пора ехать домой, где ей никто не помешает работать, где можно посоветоваться с Рорком. Не хотелось делать это по коммуникатору или другим техническим способом.
К тому же, глянув на прибор на запястье, она поняла, что давно уже опаздывает.
Она собрала то немногое, что должна взять с собой, надела пальто.
Пибоди все еще сидела за своим рабочим столом в общем зале.
— Доработаешь дома. Скажи Макнабу, что мне нужно все, что у него есть. Я буду работать у себя.
— Схожу к электронщикам, попробую его найти. Остальные из списка в отъезде, путешествуют. В момент убийства Баствик никого из них в Нью-Йорке не было. Можешь подождать минутку? Мы договорились, что убийство Баствик имеет профессиональный вид. Вдруг кто-то из них или, скажем, Стерн, ее коллега, или кто-то из родни нанял убийцу? И велел ему оставить послание на стене.
— Тоже версия. Проверим ее с финансовой стороны, посмотрим, не бросится ли что-то в глаза. Бери все это на дом.
Отдав это распоряжение, Ева сама подала пример — отправилась домой.
Но по пути посетила место преступления.
Сломав печать, она прошла квартиру насквозь и достигла спальни Баствик. И там надолго застыла перед надписью на стене.
По дороге домой она не обращала внимания на светофоры, разметку и знаки, даже на пешеходов на «зебрах». Не слышала гудков, рева двигателей, для нее не существовало стены шума, мигания огней.
Мысленно она не покидала роковую спальню — изящную, стильную, неяркую, оформленную дорогими тканями.
