— Выше голову! Это все болтовня. — Он снял руку с руля и погладил ее по плечу. — Ты справишься. Ты ищешь того, кто знал этих двух потерпевших и был осведомлен об их связи с тобой. Баствик выступала в прессе, с ней все просто. Со вторым потерпевшим сложнее.
— Снова приходится предположить, что это полицейский или юрист. Вряд ли на мне зациклился кто-то, знавший и Баствик, и Ледо. Трудно представить двух более непохожих людей, чем они. Полицейский, юрист, кто-то из судейских. Или, скажем, репортер.
Она задумчиво забарабанила пальцами по своему бедру.
— Мира считает, что он организован, умен, сдержан. Способен строить и осуществлять долговременные планы, избегает конфликтов. Ищет одобрения — по крайней мере, моего — и похвалы.
— Этот человек тебя идеализирует, — подхватил Рорк. — И способен в два счета тебя демонизировать.
— Согласна. Пойдешь со мной?
Тротуары Квадрата загромождали ржавые остовы машин. Все мало-мальски работающее с них уже сняли, а то, что осталось, густо расписали бранными словами, непристойными предложениями и порнографическими граффити.
Позади бывшего пикапа, давно оставшегося без колес и без дверей и превращенного в линялую ширму для отправления естественных потребностей, был припаркован внушительный черно-белый автомобиль полиции. На ступеньках лестницы, ведущей вниз, в ночлежку, устроились двое, страдавшие то ли бессонницей, то ли неизлечимой игроманией. Щеки у обоих раскрасневшиеся, глаза злющие.
Неподалеку стояли двое околоточных дроидов с присущими дроидам злобными рожами. Оба готовились прибегнуть к полицейским дубинкам.
— Лейтенант! — К вылезшей из машины Еве подошел один из них, задуманный конструкторами как чернокожий мужчина лет тридцати, с плечами шириной в Великую Китайскую стену. — Мы предназначены для сдерживания толп при возникновении необходимости и для наблюдения за официальным транспортом. Мы запрограммированы на специфические ситуации и культуру данного района.
— Вот и делайте свое дело. — Ева оглядела здание, темные окна, некоторые из которых были заколочены досками. — Рановато для беспорядков. — Она покосилась на бездельников на лестнице, один из которых почмокал губами, изображая адресованные ей поцелуи.
Дроид обернулся на хулигана, но Ева покачала головой:
— Я сама.
Она двинулась на обидчика, не обращая внимания на ветер, трепавший полы ее длинного кожаного пальто.
— Охота целоваться?
— Копу моих губ не дождаться! — Из-под набрякших век на нее уставились налитые кровью глаза, растянутые в улыбочке губы показали вопиющее пренебрежение гигиеной полости рта. — А вот член у меня о-го-го, в самый раз для твоего ротика.
Тощий приятель красноглазого по-девичьи захихикал.
— О-го-го, говоришь?
Он растопырил колени и похлопал себя по промежности.
— Ты таких не видывала, сучка.
Она склонила голову набок и улыбнулась.
— Чего я только не видала! Где доказательства?
Мистер Большой Член, здорово перебравший «дури», расстегнул ширинку и вывалил свое хозяйство, твердевшее на глазах. Ева подумала, что он вправе участвовать в первенстве чемпионов. Но это только облегчало ей задачу.
— Твой?
— Ты что, слепая и совсем безмозглая, сучка?
— Это так, для верности.
Она схватила его за член, радуясь, что надела перчатки, и крутанула. Похабник издал звук, похожий на свист закипающего чайника, его сосед вскочил и испуганно закудахтал.
Сжав пальцы свободной руки в кулак, Ева нанесла петуху-самозванцу удар в кадык — шея длинная, не промахнешься. Он задохнулся, схватился за горло, не устоял на ногах и рухнул на замусоренный тротуар.
Мистер Большой Член рухнул перед ней на колени, истошно визжа.
— Выбирай, — обратилась к нему Ева, повторив вращательное движение. — Я могу отправить в каталажку твой уродский отросток вместе с тобой и твоим кретином-дружком. Появление в непристойном виде в общественном месте, нападение на сотрудника полиции, хранение той дряни, которую мы найдем у вас, ублюдков, в карманах. Понял? Если да, кивни.
Он часто закивал, из его красных глаз полились слезы.
— Тем лучше. Второй вариант: застегнись, прежде чем к твоим преступлениям добавится загрязнение окружающей среды. Один кивок — согласие с первым вариантом, два — со вторым.
Он исполнил два аккуратных кивка.
— Тоже неплохо.
Она разжала пальцы. Оба пострадавших так закашлялись, что, показалось, вот-вот начнут выплевывать свои внутренние органы. Дожидаясь, пока они отдышатся, Ева стянула перчатки, вывернула их наизнанку и скомкала. Больше она их не наденет.
— Давно вы здесь ошиваетесь?
— Да пошла ты!
— Смотри, теперь я возьмусь за твои яйца, — весело предупредила тонкошеего Ева. — Я раздавлю их, как каштаны. Давно, спрашиваю?
— Хватит ее злить, Пик, уймись.
Тонкошеий с трудом встал на колени.
— Мы пришли просто так. Смотрим — копы. Я живу вот здесь. — Он указал на ночлежку внизу. — Мы ничего не сделали. И ничего не видели.
— Знаешь Ледо?
— А то как же. Он тоже здешний.
— Когда видел его последний раз?
— Вроде вчера. А может, позавчера. В «Геймтауне», что ли? Типа того.
Теперь она знает, где их найти, если приспичит. Она выпрямилась.
