— Твои глаза… — прохрипела я, сглотнув, — ты родился с такими бездушными глазами? — я смотрела ему в глаза, а слёзы текли, пока я искала ответ на свой вопрос, — или они стали такими со временем? — выдавила я шёпотом.
— Я мог бы поручить лучшему в мире художнику попытаться воссоздать то, что я сейчас вижу перед собой, — сказал он, смотря на меня своими мёртвыми глазами и не обращая абсолютно никакого внимания на мои слова, — но никто не смог бы по-настоящему запечатлеть тебя такой красивой, какой я тебя вижу, мой мышонок.
Наконец он обхватил моё лицо руками, приближая меня к себе, но не для того, что бы попытаться вытереть мои слёзы. Вместо этого он наклонился и провёл языком по моим щекам и глазам, слизывая следы слёз. Я закрыла глаза, и ощущение было скорее пугающим, нежели трогательным.
— Я не хочу этого ребёнка, — мой голос прозвучал слабо и испуганно, и мне не хотелось открывать глаза, потому что я боялась, что разозлила его своими словами, — я ещё так молода, — продолжила я, молясь про себя, чтобы он каким-то образом согласился со мной и сказал, что мы можем повременить с детьми.
Я любила детей, но я была двадцатиоднолетней девушкой, попавшей в какую-то запутанную ситуацию с мужчиной, который на одиннадцать лет старше меня. Человеком, который был убийцей, монстром, мафиози. Я не хотела иметь с ним ничего общего, но я была здесь — с кольцом на пальце и его ребёнком в животе.
— Дочь, — сказал он, держа моё лицо в руках, — я хочу дочь с твоими губами, твоим носом, с твоей улыбкой.
Его глаза как будто душили меня, сдавливали моё горло, перекрывая подачу воздуха, и заставляли сдаться.
— И с моими бездушными глазами, — закончил он мрачным тоном с ухмылкой на губах.
Я отрицательно замотала головой в ответ на его слова.
— Да, да, — повторял он каждый раз, когда я качала головой, — представь, какой красавицей она будет. Я мог бы показать ей все причины, по которым я поклоняюсь тебе, и ты будешь любить её каждой частичкой своего существа. Ты поблагодаришь и полюбишь меня за подарок, который я тебе подарил — за подарок в виде нашей прекрасной дочери, — он наклонился вперёд и прижался своим лбом к моему, — ты никогда не оставишь меня, моя Нирвана. Ты никогда не покинешь меня. Наша дочь скоро появится на свет, и ты никогда не сможешь избавиться от меня.
Я всхлипнула, когда его руки на моём лице сжались сильнее.
— Ты — зло! — с презрением прошептала я, позволив ему обнять меня, потому что знала, что если оттолкну его, то разозлю ещё больше, а это не в моих интересах. Он заставит моих близких расплачиваться за это, а если я потеряю ещё кого-нибудь, я наверняка покончу с собой.
Когда я сидела на стуле перед зеркалом и молча рассматривала собственные черты лица, у Анны был такой вид, будто она лихорадочно что-то обдумывает.
Мои глаза опухли, у меня постоянно болела голова, и в данный момент всё, что мне хотелось — наконец немного расслабиться. Усталость была до такой степени сильной, что я хотела уснуть и никогда больше не проснуться. Я хотела укутаться в одеяло от всех снедающих меня беспокойств и тревог, но у меня не было другого выбора, кроме как сидеть здесь и обсуждать с Анной то, что нам предстоит сделать.
— Ч-что… мы собираемся делать? — прочистив горло спросила я тихим голосом, охрипшим и напряжённым после вчерашних рыданий. Сегодня у меня не осталось сил на слёзы, я слишком устала. Я знала, что мне нужно действовать и осознание этого факта давало мне силы двигаться вперёд.
Я уже не в первый раз задавала ей этот вопрос. Если быть точнее, третий раз, поскольку два раза до этого она не ответила. Она же молча меряла шагами комнату, в напряжении закусив нижнюю губу.
— Это меняет всё, Нирвана, — вздохнула она, — знаю, что ты это понимаешь. Эта беременность... не оставляет нам вариантов, как можно было бы оторвать тебя от него. Он и его семья ни за что не отпустят тебя, только не когда ты носишь ребёнка с фамилией Эспозито.
Я нерешительно кивнула в ответ на её слова.
— Хорошо… как ты думаешь, что нам следует делать? Можем ли мы вообще сделать хоть что-то?
Она на мгновение запустила пальцы в волосы и сжала затем, наконец, остановилась и сделала несколько шагов в мою сторону.
— Мы должны всё тщательно продумать. Мы должны быть уверены, что не оставим за собой никаких следов, — она задумчиво потёрла пальцами подбородок, стоя прямо за моей спиной, — я подумала… — она сделала паузу и посмотрела на меня, прежде чем подойти к туалетному столику и прислониться к нему, оказавшись ко мне лицом, — мы инсценируем своего рода похищение. Мы буквально похитим вас обоих. Устроим засаду его охране, а затем схватим вас и увезём… если после этого мы оставим Сальваторе в живых, он найдёт нас — найдёт всех. Итак, нам придётся убить его, а затем мы инсценируем и твою смерть… мы увезём тебя как можно дальше отсюда. Ты не можешь находиться в Европе, ты должна быть дальше, намного дальше. В таком месте, где их влияние ограничено. Может быть, Африка? Как ты к этому отнесёшься?
Я сглотнула, недоверчиво глядя на неё.
