Именно в этот момент я заметила Сальваторе. Он стоял надо мной, наблюдая и удерживая моё лицо в своих ладонях. Моё тело казалось слишком тяжёлым, словно по венам разлился свинец, поэтому я просто смотрела в его холодные глаза, гадая, чувствует ли он что-нибудь в данный момент.
Я приоткрыла было рот, но не смогла произнести ни звука. Мне нужна была вода, что угодно, чтобы увлажнить рот и горло.
— Посмотрите, кто у меня здесь, — Сальваторе отступил, открывая моему взору лежащую на полу Анну. Она, словно собака на поводке, была прикована к стене цепью. Она была обнажена, и её тело больше не было облеплено песком, словно её предварительно вымыли. Я увидела, что всё её тело было покрыто открытыми кровоточащими ранами, глубиной практически до самых костей.
— Р… ре… р… — я изо всех сил пыталась пошевелить языком, который, казалось, настолько сильно распух, что я не смогла бы закончить предложение, даже если бы очень захотела.
Сальваторе не стал отвечать, просто обошёл кровать, и мои глаза следили за каждым его движением. Он подошёл к месту, где висели все остальные мои друзья.
— Кто хочет пойти первым? — спросил он, проходя между рядами тел, каждый из которых умолял и плакал.
Я уверена, что после того, как они стали свидетелями моего наказания, они задавались вопросом, что ждёт их, если он сделал что-то подобное с тем, о ком он якобы заботился. Помилует ли он их? Точно нет.
— Хочешь выбрать, дорогая? — спросил он меня, обернувшись в мою сторону. Он закатал рукава своей белой рубашки и расстегнул две верхние пуговицы.
Я не могла ответить, но даже если бы и могла — что бы я сказала? В этот момент мне просто хотелось, чтобы всё это закончилось. Я просто хотела, чтобы их, наконец, избавили от страданий. Я знала, что о милосердии не может быть и речи, и он не оставит в живых никого в этой комнате. Он хотел крови и мести. Он хотел преподать мне урок. Урок заключался в том, что как бы я ни старалась, я никогда не смогу уйти от него. Я была, и отныне всегда буду, принадлежать ему. Вот почему я просила Бога, чтобы он даровал им лёгкую и быструю смерть, такую, где им не пришлось бы терпеть слишком большое количество пыток. Пусть они просто умрут от страха или от пулевого ранения. Пусть всё, что им пришлось бы сделать, это продержаться всего несколько мгновений, прежде чем они попадут на небеса. Они все это заслужили, они заслужили попасть в рай.
А вот я, наверное, не заслужила. Из-за меня погибло столько невинных людей. Смилостивится ли Господь над моей душой? Я ведь не сделала это намеренно. Если бы я знала, каким в итоге будет результат, то несколько месяцев назад я бы никогда не приняла то решение. Я бы выгнала Анну из гардеробной и велела ей бежать как можно дальше. Если бы я знала, что до этого дойдёт, я бы, наверное, покончила с собой в тот день, когда убили Сальваторе. Я бы покончила с собой в тот день, когда мы с Сальваторе впервые встретились взглядами. Чёрт возьми, я бы покинула этот чертов Хэдли и покончила бы с собой на каком-нибудь мосту в Чикаго. Я бы позаботилась о том, чтобы на моей могиле не было никаких надписей, и он никогда обо мне не узнал.
Я так многое хотела бы изменить, но в том-то и дело, что я не могла.
Сальваторе сделал несколько шагов и остановился перед Рэйчел.
— Ты здесь уже 4 месяца, думаю, стоит начать с тебя, — заявил он, засунув руки в карманы, а я пробежала расплывчатым взглядом по телу своей лучшей подруги. Теперь, когда я смогла получше её разглядеть, я увидела, насколько она похудела и осунулась. По тому, в каком положении были её связанные под потолком руки, я могла с уверенностью сказать, что её суставы были вывихнуты. Но вряд ли её это беспокоило, казалось, что она уже полностью сдалась и приняла свою участь. Её лицо лишилось всех красок и жизни, словно она уже была мертва.
Моё сердце сжалось, когда я увидела, в каком состоянии она теперь была. Сальваторе поднял руку, обнажая тот самый нож, которым Арабелла ранее вспорола мне живот. Он обошёл Рэйчел, встав у неё за спиной, и обнял её за шею, не сводя с меня глаз, как бы убеждаясь, что я наблюдаю за каждым его движением. Рэйчел застонала, в то время как все остальные в комнате замолчали в ожидании, что же произойдёт дальше.
Наши глаза встретились, и я хотела бы иметь возможность сказать ей, что всё будет хорошо, и скоро она отправится в лучшее место, но я не могла. Слёзы лились из наших глаз, когда Сальваторе взял нож, на котором была моя кровь, и перерезал ей горло. Она издала болезненный сдавленный звук и кровь хлынула из её горла. Я всхлипнула от ужаса увиденного и закрыла глаза.
