Похороны были скромными, народу почти никого – Марина, Света, Даниель и двое знакомых усопшего, как две капли воды похожие друг на друга и на покойного Фридриха. Казалось, природа сэкономила краски на людях, которые ей не совсем удались. Сотрудники послушно отсидели службу на церковной скамеечке и, попрощавшись, гуськом пошли к выходу, пересекая церковь странной прыгающей походкой.
– Ну что, пошли, помянем? – предложила Марина, неопределенно вздохнув.
Надо сказать, что за последние месяцы она изменилась почти до неузнаваемости, и перемены эти были явно к лучшему. Она похудела, сделала дорогую стрижку, щеки покрылись розовым румянцем.
– Хорошо выглядишь, – заметил Даниель, стараясь придать голосу подходящую случаю траурную интонацию.
– Курить бросила, – объяснила Марина. – Не понимаю, почему я этого раньше не сделала, столько лет здоровье гробила.
– Вот молодец! – просиял Даниель и посмотрел на жену, как бы призывая ее разделить его восхищение.
Светин взгляд был страшен – зол и непримирим. Даниель осекся, быстро вернув лицу скорбное выражение.
– Ну что, пошли? – Марина повернулась и пошла к выходу. Даже в ее походке появилось что-то новое. Она двигалась, как женщина, хорошо знающая себе цену. Длинная норковая шубка удачно скрывала недостатки фигуры и мягко покачивалась при ходьбе из стороны в сторону, словно колокол. Хоть Марина в этом наряде и смахивала на жену предводителя уездной мафии, но даже Света не могла не признать, что богатство ей очень к лицу.
– Я столик заказала, – сказала Марина, выйдя из церкви. – Здесь недалеко, пять минут идти.
– Так что же мы стоим? Пошли, – отозвался Даниель.
– Я с вами никуда не пойду, – сказала Света и решительно звякнула ключами от машины.
– Почему? – удивленно вскинул глаза Даниель.
– У меня для этого есть, как минимум, две причины, – спокойно ответила Света. Было видно, что она заранее взвесила и обдумала каждое слово. – Во-первых, я не хочу поминать Фридриха в компании его убийцы.
– Что ты имеешь в виду? – вздрогнула Марина, нервно поправив на носу дорогие темные очки.
– Ты прекрасно знаешь что, – отчеканила Света, глядя прямо в черноту стекол. Марининых глаз не было видно, но выражение ее лица выдавало растерянность.
– Ничего не понимаю, – неуверенно пробормотала Марина. – Объясни.
– Я не стану унижаться до объяснений. Скажу только – я знаю, что в ночь, когда умер Федя, ты была дома. Он не в больницу звонил, а мне, и я слышала твой голос.
– Не придумывай! – затараторила Марина. – У меня билет в Мюнхен сохранился.
– Прекрати. – Света выставила вперед руку, как бы пытаясь тем самым оградить себя от вранья. – Ты не в зале суда. А вторая причина, – теперь Света повернулась лицом к Даниелю, – я уезжаю в Москву.
– В Москву? Когда? Зачем? – удивился Даниэль. – А как же Маша?
– Завтра. А у Маши есть отец. Она останется с тобой. Я с удовольствием взяла бы ее в Москву, но у нее школа.
– Я не смогу ею заниматься, – запротестовал Даниель. – Я работаю. Мне наверняка придется уехать.
– Не волнуйся, – успокоила мужа Света. – Я договорилась с Маргаритой, она у нас поживет.
– Что? Без моего согласия? Я не останусь с этой сумасшедшей!
– Ну тогда придумай сам что-нибудь. Можешь поселить у себя Марину, если не боишься.
– Постой-постой, – попытался успокоиться Даниель. – Зачем тебе в Москву?
Но Света была уже далеко.
– Извини, пожалуйста, я не могу остаться, – обратился Даниель к Марине. – Сама видишь. – Торопливо пожав ей руку, он бросился догонять Свету.
– Я все понимаю, – вздохнула Марина. – Безвольный ты человек. Смотри, потом жалеть будешь.
