Евгений Маркович поменял пепельницу и в задумчивости прошелся по комнате.
– Меня нашли на следующий день, – продолжала свой рассказ Люба. – Это были рабочие, которые работали на стройке. Врач говорит, что я чудом осталась жива, а я думаю, они меня не прикончили, потому что думали, что я умерла. Ушли, звери, и шубу с собой унесли, а меня каким-то грязным тряпьем забросали. Я только поэтому и не замерзла. – Люба отхлебнула остывшего чаю, поморщилась.
Психотерапевт старался сохранять спокойствие, но было видно, что даже его, бывалого, многое повидавшего на своем веку человека, этот рассказ потряс.
Любасик продолжала равномерно покачиваться на стуле, выдувая в воздух струйки табачного дыма.
– Та-ак, и какой же помощи вы ожидаете от меня? – заговорил Евгений Маркович, опять устроившись за столом. – Я понимаю, ваша психика нуждается в восстановлении. Но это очень длительный процесс. Вам придется приезжать ко мне несколько раз. Если сейчас не принять меры, последствия могут остаться на всю жизнь.
– Какие такие последствия?
– Самые разные. Вы получили тяжелую психическую травму. Вас надо лечить.
– Да не надо меня лечить, – вяло возразила Любасик и посмотрела на врача взглядом, страшным, как бездна.
Евгений Маркович вздрогнул. Ему показалось, что сама смерть взглянула на него глазами этой девочки. И он понял – нет у нее никакой будущей жизни, и лечить ее незачем.
– Так какой же помощи вы от меня ждете?..
– Мне сказали, что вы можете сделать что-то типа гипноза. Можете?
– Могу.
– Так вот, загипнотизируйте меня так, чтобы я не боялась.
– Чего не боялась? – не понял психотерапевт.
– На работу выходить. А то здесь недавно одну убили, всего на два квартала дальше стояла, совсем молоденькая, шестнадцати не было…Наконец-то Вера познакомилась с иностранцем. Это был высокий, очень крепкий мужчина с мясистым, покрытым крупными прыщами лицом и большими бесцветными глазами, в которых застыло выражение немого недоумения. Мужчина был родом из Германии и обладал взрывным, как удар по пустой кастрюле, именем – Берндт. Он был каким-то странным, этот человек с внешностью великана и повадками карлика. Его движения были мелкими, как бы укороченными, отчего создавалось впечатление, будто он делает все тайком, украдкой. Но ни это странное поведение, ни тарабарское имя, ни даже прыщи не могли смутить Вериного блаженства. Она висела на его шее, едва дотягиваясь носками сапог до паркета, и, закинув далеко назад голову, блаженно покачивалась из стороны в сторону под звуки ресторанного оркестра. Время от времени, совершенно невпопад, Берндт тяжело переставлял ноги, подтягивая за собой разомлевшее Верино тело.
– Тебе нравится у нас в Москве? – спросила Вера, стараясь быть томной, обворожительной.
Берндт неуклюже кивнул. Он держал свою партнершу двумя руками за талию, широко расставив в стороны локти. Со стороны казалось, будто он крутит по залу большую пузатую вазу в поисках подходящего места, на которое ее можно было бы поставить. Фигурой Вера действительно походила на китайскую вазу, равномерно вздутую со всех сторон. Да и в лице ее было что-то неуловимо азиатское: широко расставленные узкие глаза, припухшие веки и волосы, свернутые кренделем на макушке. Впрочем, среди русских женщин часто встречается такой тип с миловидным, слегка лисьим выражением лица.
