Об авве Херемоне из Скита рассказывали, что от его пещеры до церкви было сорок миль и до воды и болота, где он резал лозу, – двенадцать миль. Тем не менее авва не жалел, что так много труда тратит на заготовку веток для рукоделия и на дорогу за водой и по своему обыкновению каждое воскресенье приходил в церковь.
Дивный Иоанникий на двенадцатом году своего пустынножительства удостоился пророчества свыше: оставить свою келью, переселиться в скит под названием Эристийский и принять монашество. (Ибо еще до великих битв в монашеском чине он уже прошел поистине немалую подготовку). Летом Иоанникий добрался до указанного ему скита и рассказал об откровении свыше игумену Стефану. Тот не мешкая совершил над ним положенный чин пострига, завершив обычным священническим благословением, и облек пустынника в монашеский образ. И вот Иоанникий, уже давно живший по-монашески, облачившись в монашескую мантию, стал возрастать от одного подвига к другому, более тяжелому, каждый раз беря на себя все более суровые испытания.
Слава сделала Великого Алипия весьма известным повсюду, и многие не только мужчины, но и женщины, всей душой жаждавшие покаяния, стекались к нему. Когда их собралось уже немало, он построил два дома вдали друг от друга, один для мужчин, другой для женщин, разделив их таким образом между собой по природным телесным различиям, (но отнюдь не по духовным подвигам). При этом преподобный дал насельницам правило и заповедь: никогда не попадаться на глаза мужчинам и не смотреть на них. И те строго соблюдали его слово. Хотя сам святой много раз разрешал сестрам встречаться с родственниками по плоти (в случае смерти близких или по иным обстоятельствам), но они отказывались, тем самым показывая, что заповедь отца духовного для них важнее кровного родства.
Случилось так, что вместе с ними жила и мать преподобного. Она со всеми вместе исполняла те же самые правила, только не хотела стать монахиней, хотя была удивительно добродетельна, как об этом уже говорилось. На многочисленные просьбы сына принять монашеский постриг она отвечала отказом и говорила, что раба (Божия) ничем не отличается от монахини. Однако сновидение от Бога разом переубедило ее, и она сама стала горячо просить сына об этом.
Ей приснилось, будто она слышит стройное пение святых жен. Она возрадовалась духом и хотела было войти в дом, откуда лились голоса и петь вместе с ними. Но привратник у входа не пустил ее. Он сказал, что к отроковицам Божиим не могут входить те, кто не принимает монашеский образ. От его слов она преисполнилась стыда и смущения... и проснулась. Не мешкая она отправилась к святому, рассказала ему о своем сновидении и попросила совершить то, от чего она так долго и упорно отказывалась.
Итак, приняв монашество, мать преподобного стала во всем подобна остальным сестрам. Посадив множество ростков праведности, она теперь с радостью пожинает плоды бессмертия.
Старец говорил: «Поверьте мне, чада, великая похвала и великая слава царю, который отрекся от престола и стал монахом.
И так же велик позор монаху, снявшему с себя монашескую одежду и ставшему царем. Ибо умопостигаемое несравнимо достойнее чувственного».
2. Один великий прозорливый старец засвидетельствовал, что благодатную силу он видел во время Крещения и точно такую же силу видел при постриге человека, когда тот облачался в монашеское одеяние.
Брат, не торопи время принятия ангельского образа[65]. Ведь это враг внушает некоторым неразумное желание удостоиться монашеской мантии, когда к тому еще не пришло нужное время. Но ты, возлюбленный, изо всех сил старайся угодить Богу, терпи и внимай словам апостола:
