Блаженная Синклитикия говорила, что нужно лечить душу не только внешне, но и украсить ее со всех сторон и особенно не забыть об очищении ее внутренних глубин. Мы остригли волосы? Вместе с ними избавились и от язв в мысленной главе, то есть в душе. Наши волосы означают мирскую жизнь с ее почестями, славой, погоней за деньгами, блестящими нарядами, расслабляющими ваннами, изысканными яствами и прочими роскошествами и наслаждениями мира. От всего этого мы решили избавиться стрижкой волос.
И пусть в нас не останется ничего из этого, чтобы не давать повода и никого не вводить в грех. Пока страсти-паразиты скрывались под покровом мирских вещей, никто их не замечал, теперь же они видны всем. И каждой монахине и монаху заметны даже малейшие прегрешения. Как в чистом доме легко обнаружить любую забравшуюся букашку, даже самую мелкую, так и в нас: даже самое ничтожное прегрешение сразу становится известно всем. У мирян же, как в грязных пещерах, водятся крупные ядовитые гады – только они прячутся под вещами.
Поэтому мы должны очищать храмины наших душ и (все время) проверять, не проник ли какой-нибудь душевредный паразит в ее самые потаенные уголки, и потому будем окуривать наши сердца священным фимиамом молитвы. Как едкие запахи лекарств отпугивают ядовитых паразитов, так и молитва и пост изгоняют нечистый помысел. Мы обрекли себя на изгнание, то есть вышли за пределы тленного мира. А раз уж мы отреклись от всего, то стоит ли возвращаться назад? Там мы были в славе, здесь – в поношении. Там у нас было изобилие, здесь даже хлеба не хватает. В миру преступников сажают в тюрьму против их желания. Мы же за свои грехи по собственному желанию сами себя заточили в неволю, чтобы наше свободное произволение в будущем избавило нас от наказания.
Старца спросили, каким должен быть монах? Тот ответил: «По мне, он должен быть с Ним один на Один и созерцать только Бога».
Его снова спросили, а что должен делать монах. Он ответил: «Всегда работать добру и воздерживаться от всякого зла».
Он же сказал, что для монаха позор, если он от своих пошел на чужбину ради Бога, а потом попал в ад.
Монахом делает не постриг, не облачение, но устремленность к небу и жизнь о Господе. Только по этому и узнается монах. Равно как и мирянин виден не по прическе или одежде, а по дурной жизни и ненасытной жажде мирского и вещественного. У таких людей и душа мерзкая. Если ты отрекся от мира, усердствуй в своем деле, чтобы обрести искомую жемчужину. После отречения от мира некоторые приняли монашество. Одни – после военной службы, другие, – растратив свое богатство. Хуже всех пришлось тем, кто под тяжестью своеволия пал, ибо нет ничего хуже, чем слушаться собственной воли и поступать по своему разумению.
Такие люди через парадные двери удаляются из тленной жизни, а потом возвращаются через окно. Так и сыны Израиля: вырвались из железной печи, то есть из Египта, прошли невредимо через Чермное море, насладились такими щедрыми и великими дарами от Бога и после этого стали поступать по собственной воле и уже на берегу потерпели катастрофу. Из такого великого множества изчисленных – из шести десятков тысяч – в землю обетованную вошли только двое: Халев и Иисус Навин, те, кто не ослушались слова Господа и свято хранили волю Всевышнего. Как невозможно просто купить грамотность или ремесло за деньги, так и нельзя стать монахом без усердия и постоянного терпения.
Поэтому будь начеку, брат, как добрый воин, и не пренебрегай данным тебе даром. Иначе потом будешь наказан вдвойне: за то, что опозорил людей – своих кровных родителей и за то, что не угодил Богу. Подвизайся, чтобы люди, глядя на тебя, прославляли Бога за твою благую жизнь. В Писании сказано:
Подумайте, какой стыд охватит нас, если миряне, прославляющие ныне монахов, раньше нас войдут в Царство
Небесное. Если те, кто сейчас кланяются нам и просят: «Рабы Христовы, помолитесь о нас», обретут избавление, а мы за наши грехи окажемся в большой беде. Ведь нас будут судить не одинаковой мерой с ними. Ибо, как сказал Господь:
