Кто же такой монах и с кем сравнить его? Монах подобен мужу, который, падая с высоты, увидел в воздухе веревку, ухватился за нее и повис, непрестанно вопия к Господу, потому что знает, как только он ослабеет и разожмет пальцы, то полетит вниз и разобьется досмерти.
Возлюбленные братья! Вы приняли ангельский образ – не общайтесь с дьяволом, но стремитесь к ангельской жизни, насколько хватит сил. Ибо внешний облик требует подобающей жизни и дел. Без дел же он ничто. Разве ангелы на небесах проводят жизнь в раздорах и распрях, как это бывает среди наших монахов?
Старайтесь, братья, дабы не стать нам камнем преткновения, ни соблазном для посторонних и дабы честной образ (монаха) из-за нас не хулили, а, напротив, хвалили. Иначе, чем мы оправдаемся перед Судией в страшный час испытания (Суда), если пренебрегаем своим спасением? Что еще Он должен был сделать для нас, но не сделал? Разве мы не видели Бога Слова смиренным в образе раба, чтобы и самим стать смиренными? Неужели мы не видели оплеванным Его пречистый лик? Тогда почему же нас так бесит грубость и оскорбления? Разве мы не видели, как он предал Свою святую спину бичеванию, но сами так не стали во всем послушны нашим игуменам и всем монахам? А разве мы не видели, как били по лицу Того, Кто
Не говорил ли он и многое другое, чтобы и мы постарались быть такими же? Ведь нельзя же добиться преуспеяния и спасения, не подражая во всем Господу. Вот почему я призываю вас, братья, избранное стадо Христово, будем начеку, пока еще есть время, и станем жить в соответствии с нашим образом, чтобы потом сподобиться ангельского достоинства.
Как-то настоятель, принявший монастырь после смерти святого Гонората, ужасно разгневался на богобоязненного Либертина и даже поднял на него руку. А так как поблизости палки не оказалось, то он схватил скамейку для ног и принялся ею колотить беднягу. От побоев все лицо и голова монаха покрылись синяками и шишками, и тот едва добрался до кельи и слег. Однако на следующий день у него было одно неотложное дело для монастыря. И утром после пения молитв избитый брат пошел к настоятелю и со всем смирением попросил его благословения.
Игумен знал, как все почитали и любили Либертина за высоту его добродетельной жизни, и подумал, что тот после избиения решил уйти из монастыря, и потому спросил, куда он собрался.
– По неотложному монастырскому делу, отче, – отвечал Либертин. – И я обещал, что сегодня приду.
И только тут настоятель осознал всю свою жестокость и все смирение и кротость Либертина. Из его души вырвался глубокий стон. Он вышел из кельи, пал избиенному в ноги и стал каяться в своем грехе, что он такому святому мужу причинил жестокие страдания. Либертин тоже повергся перед ним ниц и, лежа в его ногах, уверял, что это грех не игумена, а его самого, что во всем виноват он сам и сказал, что получил по заслугам за свои грехи. От этих слов настоятель проникся превеликой кротостью. Так добродетель ученика научила смирению самого учителя.
Получив благословение, Либертин отправился по своему делу. Многие знакомые, мужи благородные и почтенные, увидев его лицо в синяках и шишках, спрашивали, что с ним случилось. Монах отвечал им, что вчера вечером по своим грехам он налетел на скамейку и... как видите. Так праведник ни гнева отца не выдал, ни в грех лжи не впал.
Вот так, Петр, сила смирения, я уверен, намного выше чудес и знамений, которые совершал этот великий муж.
