После таких слов помыслы отступали, и он получал успокоение. Когда же враги пытались внушить ему страх и говорили, что после всего этого он уж точно угодит в ад, он отвечал:
– А вы даже и там будете ниже меня.
Авва Лонгин сказал: «Как мертвый ничего не чувствует и никого не осуждает, так и смиренномудрый не может осуждать человека, даже если увидит, что тот поклоняется идолам».
Авва Матой сказал: «Чем ближе человек к Богу, тем более грешным видит себя. Даже пророк Исаия, увидев Бога, назвал себя погибшим и нечистым».
Он же говорил: «Когда я был молод, то думал, что делаю что-то хорошее. А теперь, когда состарился, вижу, что у меня нет ни одного доброго дела».
Его же спросил один брат:
– Как в Скиту могли делать больше, чем требует заповедь, и любить врагов больше, чем самих себя.
Старец ответил:
– А я до сих пор даже того, кто меня любит, не люблю так, как себя.
Авва Иаков рассказывал:
«Как-то я зашел к авве Матою и, когда уходил, сказал, что собираюсь пойти в Келлии. Авва Матой попросил:
– Передай от меня поклон авве Иоанну.
Когда я пришел к авве Иоанну, то передал ему:
– Авва Матой велел тебе кланяться.
– Авва Матой, – сказал старец, –
Через год я снова зашел к авве Матою и передал ему поклон от аввы Иоанна.
– Я, конечно, недостоин слов старца, – ответил авва Матой, – однако знай: когда услышишь, что старец ставит ближнего выше себя, значит, он достиг великой меры, потому что совершенство в том и состоит, чтобы своего ближнего превозносить больше самого себя.
Брат попросил авву Матоя:
– Скажи слово.
Тот ответил:
– Иди и моли Бога, чтобы Он даровал твоему сердцу плач и смирение и всегда помни о своих грехах. Не осуждай других, но ставь себя ниже всех и отсеки от себя дерзновение. Сдерживай свой язык и чрево и совсем не пей вина. Если кто-нибудь станет говорить о каком-то деле, не спорь с ним. Если он правильно говорит, скажи «да»; если же неверно, скажи: «Ты знаешь, что говоришь». И не возражай ему на его слова. В этом и есть смирение.
Авва Ксанфий сказал: «Собака лучше меня, ибо у нее есть любовь, и она не впадает в осуждение».
Брат спросил авву Алония:
– Что значит уничижать самого себя?
Старец ответил:
– Ставить себя ниже бессловесных тварей и знать, что они не подлежат суду.
Авва Пимен сказал, что, если человек укоряет себя, он одолеет все.
Он же сказал:
– Если человек достигнет то, о чем говорил апостол:
Один брат возразил:
– Как же я могу считать себя хуже убийцы?
Старец пояснил:
– Когда человек придет в меру, о которой сказал апостол, и даже если увидит, что кто-то совершает смертоубийство, то скажет себе: «Он сделал этот грех только один раз, а я убиваю каждый день».
Тот же брат спросил об этом изречении авву Анува и передал ему слова старца Пимена.
– Он хорошо сказал, – ответил Авва Анув, – так оно и бывает. Ведь если человек достигнет меры этого изречения и увидит немощи своего брата, он поступит так, что своей праведностью покроет их.
Брат спросил:
– И в чем же его праведность?
– Укорять самого себя, – ответил старец. – Ведь кто укоряет самого себя, тот оправдывает своего ближнего. И такая праведность покрывает недостатки ближнего.
Об авве Пимене говорили, что он не любил высказываться об изречении какого-нибудь старца, но только всегда превозносил его. И еще говорили, что, если кто-нибудь приходил к нему, то он сначала отсылал их к авве Ануву, потому что тот был старше. Авва же Анув советовал им:
– Идите к моему брату Пимену, потому что у него дар слова.
А когда заставали авву Анува сидящим рядом с аввой Пименом, то авва Пимен в его присутствии всегда молчал.
Авва Пимен вспоминал: «Блаженный авва Антоний говорил, что великая сила человека в том, чтобы свои собственные ошибки взять на себя перед лицом Господа и ожидать искушения до последнего издыхания».
Тяжело вздохнув, он еще добавил:
– Все добродетели вошли в этот дом, кроме одной. А без нее все труды человека напрасны.
– Какая же это добродетель? – спросили его.
– Самоукорение, – ответил он.
Он же сказал: «Человек, если соблюдает (Божии) правила, то он ничего не боится. А мы потому страдаем от множества искушений, что не внимаем ни самим себе, ни своему поведению, хотя слышали из Писания про Авигею[110] (1Цар. 25:240), как она сказала Давиду:
Авва Пимен сказал: «Я знаю, что попаду туда же, куда угодил сатана».
Он же сказал: «Человеку во всем нужно смиренномудрие и страх Божий, как воздух, которым он дышит».
Он же сказал: «Повергать себя перед Богом, не ценить самого себя и отсекать свою волю – вот орудия души».
Брат спросил его:
– Авва, о чем нужно думать, когда сидишь в келье?
Старец ответил:
– Я все еще человек, хотя по уши погряз в нечистоте, на шее у меня бремя, и я вопию к Богу: «Помилуй меня».
