– Какая мощь! Заповедь Иисуса выгнала меня, – закричал он и вышел из одержимой.
Дочь выздоровела, и разум вернулся к ней. Когда об этом рассказали старцам, они прославили Бога и сказали, что ничто не поражает так диавольскую гордыню, как смирение по Христовой заповеди.
Авва Карион сказал: «Я приложил много трудов, даже больше моего сына Захарии, но не достиг его меры из-за его смирения и молчания.
Как-то, когда авва Захария жил в Скиту, ему было видение. Он пошел и рассказал о нем своему авве Кариону. Но старец был больше практиком и не очень разбирался в подобных делах. Он встал, поколотил его и сказал, что это у него от бесов. Но видение продолжало являться Захарии. Тогда он ночью пришел к авве Пимену и рассказал ему о видении и об огне, (который он чувствует) внутри. Старец понял, что это от Бога, и посоветовал:
– Пойди к такому-то старцу и сделай то, что он скажет.
Авва Захария пришел к этому старцу и не успел открыть
рот, как тот опередил его и сам сказал то, что ему было нужно и что видение это от Бога.
– А теперь, – добавил он, – иди и слушайся своего отца.
Авва Моисей однажды спросил того же Захарию:
– Скажи, что мне сделать?
В ответ Захария поклонился ему в ноги и воскликнул:
– И ты срашиваешь об этом у меня, отче?
– Поверь, чадо мое Захария, – ответил старец, – я видел, как Святой Дух нисходит на тебя и потому мне должно спрашивать у тебя.
Захария сорвал куколь с головы, бросил под ноги и принялся топтать его, приговаривая:
– Если человек не сокрушит себя вот так же, то не сможет стать монахом.
Авва Пимен рассказывал, что авва Моисей спросил умирающего авву Захария:
– Что ты видишь?
– Лучше помолчим, отче, – ответил тот.
– Да, чадо, молчи, – скзал авва Моисей.
В момент его смерти сидевший рядом авва Исидор взглянул на небо и воскликнул:
– Радуйся, чадо мое Захария, – тебе открыты врата Небесного Царства.
Авва Евагрий сказал: «Самоосуждение есть начало спасения человека».
Как-то авва Феодор встретился с братьями другого монастыря. Увидев, как во время трапезы те в благоговейном молчании брали чаши, но не говорили «благослови»[107], он сказал:
– Монахи утратили благородство и (теперь) не говорят «благослови».
Некий брат сказал авве Феодору:
– Хочу исполнить заповеди.
Тогда старец рассказал ему:
– Авва Фома тоже как-то сказал: «Хочу исполнить свой помысел о Боге». Он пошел в пекарню, взял муку и напек хлеба. Бедняки попросили у него, и он отдал им хлеб. Они попросили еще, и он отдал им корзины и свою одежду и в келью вернулся в одном омофории [108] и все равно ругал себя:
– Я не исполнил Божью заповедь.
Брат попросил того же авву:
– Скажи мне слово – я погибаю.
С большим трудом авва ответил:
– Я сам в опасности, что же могу сказать тебе?
Блаженный архиепископ Феофил как-то посетил гору Нитрийскую. Его встретил авва горы. Архиепископ спросил:
– Отче, что особенного ты обрел на этом пути?
– Винить и укорять себя во всем, – ответил старец.
– Кроме этого, иного пути нет, – согласился архиепископ.
Когда этот же архиепископ прибыл в Скит, собрались там все братья и попросили авву Памво:
– Скажи Папе[109] слово для его пользы.
Старец ответил:
– Если нет пользы от моего молчания, тем меньше будет пользы от моего слова.
Амма Феодора говорила, что ни подвиг, ни страдания, ни всяческие скорби – ничто не спасает, кроме истинного смиренномудрия. Был некий отшельник, который изгонял бесов. И вот начал он спрашивать их:
– Что вас заставляет выйти из человека? Пост?
– Мы тоже не едим и не пьем, – ответили они.
– Бдение?
– И мы не спим.
– Отшельничество?
– Мы сами живем в пустынях.
– Что же тогда изгоняет вас?
Они ответили:
– Ничто не может победить нас, кроме смиренномудрия.
Авва Иоанн Колов говорил, что смиренномудрие и страх Божий превыше всех добродетелей.
Он же спросил:
– Кто продал в рабство Иосифа? (Быт. 37:28).
– Его братья, – ответил монах.
– Нет, – возразил старец, – его смирение. Ведь он мог бы начать спорить, сказать, что он их брат, но он промолчал и по смирению продал себя. И смирение поставило его правителем Египта.
Он же сказал: «Мы сбросили с себя легкое бремя: самоукорение, зато взвалили на себя тяжелое: самооправдание».
Про него же кто-то из отцов сказал: «Авва Иоанн благодаря своему смирению управляет Скитом одним мизинцем».
Авва Иоанн Фивейский говорил: «Монаху прежде всего нужно достичь смиренномудрия. Ибо это первая заповедь Спасителя:
Авва Пимен сказал об авве Исидоре, что тот каждую ночь расходовал на плетение вязанку ветвей. Братья уговаривали его:
– Отдохни немножко, ведь ты уже не молод.
– Если, – отвечал он, – сожгут Исидора и прах его развеют по ветру, в том не будет мне никакой пользы, ибо ради нас Сын Божий приходил на землю.
Он же рассказывал об авве Исидоре: «Когда помыслы говорили авве, что ты, мол, великий человек, он отвечал:
– Разве я, как Антоний? Или стал, как авва Памво или как другие отцы, угодившие Богу?
