Часто для утешения исходящей (из тела) души является Сам Владыка и Воздаятель нашей жизни. Об этом, помнится, я уже говорил в другом месте, когда рассказывал о своей тетке Тарсиле, которая от двух других своих сестер отличалась энергией, усердной непрерывной молитвой, трезвой жизнью и воздержанием и сими добродетелями достигла святости. Ей явился в видении мой прапрадед Филикс, бывший Патриарх Римской Церкви и, показав ей обитель вечного света, сказал:
– Приходи, и я приму тебя в обитель света.
Вскоре после этого Тарсила заболела лихорадкой и приблизилась к смерти. И, как обычно бывает, при кончине знатных жен и мужей сходится для утешения их много родственников, так и в час успения моей тетушки ее предсмертное ложе окружали важные персоны.
Вдруг умирающая подняла свой взор кверху и увидела шествующего Иисуса и в величашей устремленности своей души к Явившемуся ей на помощь громко воскликнула:
– Отойдите, отойдите! Иисус идет.
И когда все свое внимание она обратила на Явившегося, ее святая душа вышла из тела. Тотчас же повсюду разлилось удивительное благоухание, которое сладостью своей показало, что точно являлся к ней Владыка утешения. Когда же тело по обыкновению раздели для омовения, стали видны на локтях и коленах покойной большие, как на ногах верблюдов, наросты, образовавшиеся от продолжительных коленопреклоненных молений. Так мертвая плоть засвидетельствовала постоянный подвиг ее души при жизни.
Благочестивый Проб рассказывал мне о своей сестре, маленькой отроковице по имени Муза, как однажды ночью явилась ей в видении Пресвятая Богородица и Приснодева Мария и показала равных ей по возрасту отроковиц в белоснежных одеяниях. Музе захотелось присоединиться к ним, но она не посмела (испросить на то позволения). Пресвятая Дева Мария спросила, не желает ли она быть вместе с ними и проводить жизнь в служении Ей. Отроковица ответила Богородице: «Желаю», – и тотчас получила от Нее заповедь, чтобы отныне она не делала ничего детского и легкомысленного, воздерживалась от смеха и игр и знала, что в тридцатый день придет на служение Ей вместе с отроковицами, которых видела. После этого видения Муза совершенно изменила свое поведение: оставила детские забавы и вела строгую жизнь. Родители удивились такой перемене и спросили о причине этого. Муза рассказала, что заповедала ей Богоматерь, и объявила, в какой день отойдет на служение Ей. Через двадцать пять дней она заболела. В тридцатый день, когда приблизился час ее кончины, Музе снова явилась Богоматерь с отроковицами, как было раньше. На зов Богоматери она, благоговейно потупив очи, громко воскликнула:
– Видишь, Госпожа моя, я уже иду! Видишь, Госпожа моя, уже иду!
С этими словами она испустила дух. Душа ее покинула девственное тело и отправилась на жительство вместе со святыми девами.
Расскажу тебе и о случае с благочестивым отцом Стефаном. Он был крайне беден, терпелив и постоянно пребывал в молитве. Теперь расскажу о его делах, чтобы по ним и другие могли многому научиться. Однажды он отвез сжатую пшеницу на гумно. Кроме этого зерна, у него ничего больше не было для пропитания своих учеников в течение всего года. Но один человек по внушению диавола поджег зерно. Другой же, увидев огонь, пришел к рабу Божию и сказал:
– Ах, отец Стефан, какое горе постигло тебя!
Но тот с радостным лицом и светлым взором невозмутимо ответил:
– Ах, какое горе постигло того, кто это натворил! А со мной-то что случилось?
Из этих слов очевидно, какой высотой и силой обладал его святой ум. Вот почему именно так он отнесся к потере всего годового запаса, оставаясь спокойным и непоколебимым и больше жалея совершившего позорный грех, нежели себя, хотя и потерпел убыток.
При кончине отца пришло много народу, чтобы при исходе его святой души из тела вверить ей свои собственные души. Собравшиеся стояли вокруг смертного одра: одни видели явившихся ангелов, но не в состоянии были вымолвить ни слова, другие же ничего не видели, но всех охватил страх. И как обычно, кто видел что-нибудь и кто ничего не видел, но от превеликого страха все разбежались. Никто не смог находиться там и вынести отделения святой души от тела. Было очевидно, какие силы принимали эту исходящую святую душу, и ее исход ни один смертный был не в состоянии вынести.
Да будет тебе также известно, что достоинства души не всегда проявляются при исходе ее (из тела), но со всей очевидностью открываются лишь после смерти. Вот почему даже мертвые кости святых мучеников, претерпевших многие жестокости от иноверцев, сияют чудесами и знамениями. Иногда же, напротив, после кончины всемогущий Бог укрепляет некоторые робкие умы некими откровениями, чтобы во время явления смерти ничем не напугать их.
