Я хочу вам рассказать о том, о чем, помнится, уже упоминал в своих проповедях на Евангелие. У входа в галерею, которая тянется до церкви блаженного Климента, лежал Сервул (ты, разумеется, помнишь его). Он был беден имуществом, но богат дарованиями. Бедняга долгое время страдал от тяжелой болезни. До конца жизни он был прикован к постели, разбитый параличом. Мало сказать, что он не мог стоять, он не мог ни приподняться, ни сидеть на кровати; не мог даже поднести к устам руку или повернуться на бок. При нем (постоянно) находилась мать и его брат. Милостыню, которую ему подавали, больной их же руками раздавал бедным. Никогда не учился он грамоте, но купил себе Библию и, принимая благочестивых людей, постоянно просил их почитать ему вслух. Так ему удалось выучить наизусть все Священное Писание, хотя и вовсе не зная грамоты, как я уже говорил. Сервул в болезни всегда, днем и ночью пел Богу благодарственные гимны и псалмы. Но вот когда наступило время вознаграждения его за страдания, члены тела его вдруг ожили. Поняв приближение своего последнего часа, Сервул попросил посетителей и больных встать и пропеть вместе с ним псалмы в ожидании кончины. Во время пения он вдруг с ужасом воскликнул, прервав поющих:
– Молчите! Неужели не слышите, какие хваления звучат на небесах?
И в то самое время, когда весь его слух устремился к хвалебным песнопениям, которые он слышал внутри своего сердца, святая душа его разрешилась от тела. При исходе ее вокруг разлилось такое благоухание, что присутствовавшие почувствовали невыразимую сладость и благодаря этому ясно узнали, что душа Сервула принята на небе с хвалебными песнопениями. При этом присутствовал наш монах, который доселе здрав. Он с великим плачем рассказал, что тело умершего источало сладостное благоухание, пока его не предали земле.
У матушки по имени Редемпта, принявшей монашество в монастыре в нижней части города Рима, было две ученицы. Одну из них звали Ромилла. Втроем они занимали один дом и вели жизнь, внешне бедную, но в сущности богатую добродетелями. Так вот, Ромилла превосходила соученицу высочайшими достоинствами, ибо была удивительно терпелива, исключительно послушна, держала свои уста в строгой узде, больше молчала и отличалась особым усердием в молитве.
Однако довольно часто те, кого люди почитают уже идеальными, в очах Всесовершеннешего Творца еще несовершенны, подобно тому, как мы, неопытные люди, рассматривая еще не совсем готовые работы, нередко хвалим их как уже завершенные, а сам художник, хотя и слышит похвалы, продолжает работать над ними, дабы добиться полной законченности. Нечто подобное случилось и с Ромиллой. Она была поражена телесною болезнью, которую врачи называют параличом. Много лет бедняжка лежала в постели, почти полностью обреченная на неподвижность, но терпеливо переносила свои страдания. Напротив, даже телесные недуги служили для нее средством к умножению добродетелей: тем прилежнее она молилась, чем менее было сил делать что-либо иное.
Однажды ночью она позвала свою наставницу Редемпту и соученицу. В полночь, когда они стояли у ее постели, вдруг необычайный небесный свет наполнил всю келью от края и до края. Он сиял столь ослепительно, что сердца присутствовавших охватил великий страх, и они, как потом вспоминали, были не в силах даже пошевельнуться. Послышался громкий шум, как от шарканья множества ног. Дверь в келью затряслась, будто сквозь нее протискивалась огромная толпа. От превеликого ужаса и ослепительного света Редмпта и ее воспитанница будто ослепли. Пораженные ужасом и необычайным светом, они ничего не видели вокруг. Затем распространилось необыкновенное благоухание, и этот аромат успокоил их души, подавленные ослепительным сиянием. И вот когда они уже больше были не в состоянии выносить его нестерпимую яркость, Ромилла начала ласковым голосом утешать стоявшую возле нее дрожавшую Редемпту, наставницу ее в добродетелях:
– Не бойся, матушка, я еще не умираю.
Много раз повторила она эти слова, и свет, низшедший с небес, начал мало-помалу меркнуть, но появившийся аромат все еще оставался в воздухе. Так прошел второй и третий день, а благоухание, разлившееся по келье, сохранялось по- прежнему. В четвертую ночь она снова позвала свою наставницу и по приходе ее попросила и приняла Святое Причастие. Ни сама Редемпта, ни другая соученица не отходили от ее постели. И вот внезапно на площадке за дверью кельи послышались два поющих хора, и, как рассказывали, по голосам можно было понять, что они принадлежат обоим полам: мужчины пели псалмы, а женщины вторили им. Во время небесного отпевания за дверью кельи святая душа Ромиллы разрешилась от тела и вознеслась на небо. И чем выше возлетали хоры поющих, тем слабее слышалось псалмопение, пока не исчезли, наконец, вовсе и голоса, и благоухание.
