Брат, внимай себе, чтобы не проникло лукавое слово в твое сердце, чтобы ты не принял этот помысел и не скрыл его от своего духовного отца. Иначе ты пострадаешь так же, как в древности тот, кто
Брат, если согрешишь в деле, не лги от стыда, но сразу же сделай поклон и скажи: «Прости меня», – и грех простится тебе. Пусть не будет на твоих устах одно, а на сердце другое. Ибо Бог поругаем не бывает. Он видит все: и тайное, и явное. Поэтому ничего не скрывай: ни помысел, ни скорбь, ни похоть, ни подозрение – обо всем открыто говори своему авве. И постарайся с верой исполнить то, что услышишь от него, и тогда брань против тебя затихнет. Ничему так не радуются лукавые, как человеку, который замалчивает свои помыслы, и добрые и злые. Вручи свое сердце в послушание отцам твоим, и благодать Божия почиет на тебе. Не полагайся на свой ум, иначе угодишь в руки врагов. Если ты молчишь и не открываешь свои помыслы, значит, ищешь почестей мира и его позорной славы. А кто открыто рассказывает о помыслах своим отцам, тот гонит их от себя. Постоянно советуйся с отцами и всегда будешь спокоен.
Признак истинного смирения – открывать отцам не только свои дела, но и помыслы. Такое делание подготавливает монаха к тому, чтобы преодолевать прямой путь без пороков и вреда для себя. Ведь свою жизнь он строит по совету и воле (старцев), и демонам уже невозможно сбить его с толку. К тому же даже просто откровенная исповедь отцам истощает и убивает всякие дурные помыслы. Как змея, стоит только вытащить ее из темной норы на свет, как она старается побыстрее скрыться с глаз долой, так и лукавые помыслы: если их открыть в чистой и откровенной исповеди, то они убегут от тебя.
То же самое рассказал мне о себе и авва Серапион: «Когда я был помоложе, то жил у моего аввы. Во время трапезы, перед тем как встать из-за стола, я по внушению дьявола крал сухарь и потом тайно от аввы съедал его. Так я таскал сухари довольно долго. Это превратилось у меня в страсть, и я уже никак не мог избавиться от нее. Только совесть грызла меня, а признаться в этом моему отцу мне было стыдно.
И вот по домостроительству человеколюбивого Бога к моему старцу пришли братья за наставлением и стали спрашивать его о своих помыслах. Он сказал, что ничего так не вредит монаху и не радует бесов, как сокрытие собственных помыслов от духовного отца. Он говорил им еще и о воздержании. Слушая его, я точно пробудился. Мне стало понятно, что Бог открыл ему мои грехи. Мною овладело раскаяние, из глаз полились слезы. Я вытащил злосчастный сухарь из-за пазухи, который привык таскать, упал в ноги авве, стал просить его простить меня за все прежние грехи и помолиться, чтобы больше такого не было. Старец же сказал:
– Чадо, раз ты покаялся, то, даже если я промолчу, грехи прощаются тебе. Демон терзал тебя до сего момента, пока ты молчал. А рассказав обо всем, ты стер его в прах, изгнал из своего сердца. Отныне в тебе не осталось места для него.
Не успел он проговорить эти слова, я увидел, как бесовская энергия ярким пламенем вышла из моей груди. Она наполнила смрадом всю келью. Можно было подумать, что горит целая гора серы.
– Вот видишь, – сказал старец, – каким знамением Господь подтвердил мои слова и твое освобождение.
И с той поры я навсегда избавился от страсти чревоугодия и диавольского вожделения, и они больше никогда не тревожили мой ум.
Из сказанного следует вывод: нет другого пути спасения, кроме как открывать свои помыслы отцам и не пренебрегать опытом наших предшественников. Ибо они не от себя говорили, но от Бога и боговдохновенных Писаний передали нам заповедь: спрашивать опытных отцов. Этому можно поучиться из множества мест Священного Писания, особенно из истории святого пророка Самуила (1Цар. 2–3). Мать с детства посвятила его Богу, и он сподобился беседы с Богом. Но даже после всего этого он не поверил своему помыслу. Господь позвал его один раз, позвал другой, а Самуил все же пошел к старцу Илию и поступил по его совету и наставлению. Хотя Сам Бог признал его достойным, Ему угодно было воспитывать Самуила с помощью советов и наставлений старца, чтобы приучить его к симрению.
