Поистине хорошо и весьма полезно, брат, отвращаться от неуместных бесед с мирянами, дабы избежать происходящего от этого вреда. Ведь миряне говорят только о делах века сего. От этого ум становится расслабленным и неспособным к духовной деятельности, в нем истощается стремление к аскетизму, а отход от отшельничества ведет к упразднению и монашеских правил. Поэтому подвижники и убегали в пустыни. Они удалялись от всего этого, чтобы без помех собеседовать с Богом. Пока девица скрывает себя, она мила всем. Но стоит ей показаться, то она уже нравится далеко не всем. Более того многие начинают осуждать ее. Так и монах. Когда он удаляется от людей и предает себя Богу, оставаясь в полной безвестности, он в чести у Бога и ангелов, тем более у людей. Но стоит ему сойти с высоты созерцания и (богоугодной) жизни, окунуться в житейские заботы и разговоры, он становится неугодным Богу и презренным для людей.
Нам полезно бежать от мирян и уклоняться от их душевредных разговоров, скрываться в своей келье и так спасаться,
Что у нас может быть общего с миром поверхностных людей и с мирскими делами? Неужели нам нужно узнать еще что-то об этом? Монах отрекся от мира и преклонил свою выю под сладостное ярмо Господа и поэтому не имеет уже своей власти. Он уже не оборачивается назад, но стремится в долинах смиренномудрия наполнить амбары божественным зерном, напоенным дождем небесного и живодательного Духа, ибо душа радуется такой влаге, пробуждающей мысли. Кто хочет жить в безмолвии и, не рассеиваясь умом, собеседовать с Богом, тот должен меньше общаться и реже выходить из кельи.
А если возникнет необходимость поговорить с кем-нибудь, с духовными отцами, братьями-сподвижниками или с ищущими пользы монахами – вот с ними и нужно встречаться. Ведь такая беседа считается богословием, и в любом случае ты или принесешь пользу им или сам ее получишь. Иногда миряне приходят к нам, чтобы получить пользу. Скажем им немного слов, приправленных божественной солью, и отпустим их. Ведь лучше созидать в духовном немногословии, чем в мирском многословии. Но еще лучше – помочь им молитвой, а добродетелям научить самим делом. Хорошо, конечно, словами приносить пользу тем, кто нас слушается, но гораздо лучше давать им в помощники добродетель и молитву.
Если кто-нибудь начнет говорить тебе что-то вредное, постарайся не слушать его, чтобы не погубить свою душу. Не стыдись за него, не сочувствуй ему и не терпи сказанное, успокаивая себя тем, что в душе ты, мол, не согласен с ним. Не говори так. Ты ведь не выше перворожденного Адама, которого Бог сотворил собственной рукой, – ему злое нашептывание (змея) не принесло пользу. Поэтому беги и не вздумай слушать его. А когда твое тело побежит от него, а тебе захочется узнать сказанное, то даже если ты хоть краем уха услышишь полслова, демоны тут же этим воспользуются и убьют твою душу. Так что, уж если бежишь, то беги без оглядки.
Не желай слушать о чужих пороках, ибо в таком случае образы этих пороков отобразятся в твоей душе. Если услышишь злословие, то гневайся не на говорящего, а на себя самого. Ведь злые вести – от отца зла и его вестника.
Избегай стяжателей и стяжательства, удаляйся от роскоши, как и от живущих в роскоши. Беги прочь от развратников и разврата. Ведь если даже простое воспоминание о сказанном будоражит сознание, то насколько ужаснее видеть и жить с такими людьми. Лучше будь с праведниками и с их помощью приблизишься к Богу. Дружи со стяжавшими смирение и учись их образу жизни. Ведь если мы получаем пользу даже от одного воспоминания о них, то насколько же полезней учение, исходящее из их уст.
Однажды к Авве Макарию пришли из Александрии семь братьев, чтобы испытать его, и спросили:
– Скажи нам, отче, как нам спастись?
Старец, вздохнув, отверз свои пресветлые уста и сказал:
– Братья, каждый из нас знает, как спастись, но мы не хотим быть спасенными.
– Мы очень хотим спастись, – возразили они, – но нам не дают лукавые помыслы. Что нам делать?
Старец ответил:
