– Если вы монахи, зачем вращаетесь среди мирян и сближаетесь с мирянами? Ибо отрекшиеся от мира и носящие святую монашескую одежду, но при этом остающиеся среди мирян обманывают сами себя. И весь их труд напрасен, потому что они удалились от страха Божия. Ибо что они могут позаимствовать у мирян, кроме телесного отдыха? А где плоть получает отдохновение, там не может пребывать страх Божий, особенно у монаха. Ведь он потому и называется монахом, что днем и ночью собеседует с Богом, только о Нем помышляет, и ничего иного у него нет на земле. Быть же среди мирян, находиться среди них монах может день, ну, от силы два, да и то по нужде, чтобы продать свое рукоделие и купить необходимое для себя, быстро вернуться обратно, покаяться пред Богом за этот один или два дня, проведенные в миру ради удовлетворения насущных потребностей.
Кто поступает иначе, постоянно ходит к мирянам без всякой необходимости, а так, для времяпрепровождения, тот в сущности и не монах вовсе. И, в конце концов, он не получает никакой пользы, вернее всего от жизни с мирянами он приобретает вот такие качества. Поначалу, когда он сближается с ними, то обуздывает свой язык, постится, смиряется, пока о нем не узнают и не прославят его, что такой-то монах – ну, прямо раб Божий. Вот тут сатана внушает мирянам нести ему все необходимое: вино, золото и тому подобное и говорить про него: «Святой! Святой!» Услышав такое, этот смиренный брат начинает кичиться, садится вместе с ними за стол, ест, пьет и отдыхает. Молитвы он поет громче всех, чтобы миряне потом говорили, что такой-то монах поет псалмы и бодрствует, и прославляли его. От похвал он еще больше гордится и превозносится, и тут смирение оставляет его окончательно.
Стоит кому-нибудь сказать ему грубое слово, он ответит еще грубее. Так, гневливость, подогреваемая гордыней, начнет расти в нем. С яростью загорятся в нем похотливые вожделения, потому что его постоянно окружают женщины, мальчики и мирские разговоры. Он даже не замечает, как из-за этого впадает в прелюбодеяние. Как говорится,
Монаху, который участвует в мирских разговорах, потребуются молитвы многих святых отцов, если только им удастся оказать ему хоть какую-то помощь. Ибо кто в силах спасти человека, который сам себя вверг в погибель? Разве мы не слышали, как апостол Иоанн говорил:
И брат Господень Иаков сказал:
Так что, братья, будем бегать от мира, как от змеи. Ибо если кого ужалит змея, то он или умирает, или остается в живых. И нам лучше вести одну войну, а не бесчисленное множество. Скажите, братья, где наши отцы стяжали добродетели, в миру или пустыне? Конечно же, в пустыне, вдали от мирян. А как мы в миру сможем обрести добродетель? Если мы не будем страдать от голода, жажды и холода, удаляться от всего мирского и не умрем для всех плотских вожделений, как оживем душой? Как мы достигнем Царства Небесного? Ведь если воин не сражается, не побеждает и не приносит богатства, то и не получает почестей. И как же мы удостоимся Небесного Царства, если едим, пьем и живем среди мирян так же, как и до монашества!
Монах, который копит золото, серебро и всякие припасы, не верит, что Бог, питающий зверей, китов и прочих морских обитателей, не может прокормить его. А раз Он не может дать нам хлеб, то не даст и Своего Царства. Тогда ради чего мы страдаем? Скажите мне, братья, ангелы на небесах копят золото с серебром или славу Божию? А мы для чего отреклись от мира? Чтобы опять собирать золото и материальные блага? Или чтобы стать ангелами? Разве вы не знаете, что число низвергнутых с небес ангелов восполнят монахи? Об этом же говорит и наше одеяние, которое так и называется ангельским.
Брат спросил авву Пимена:
– Что мне делать с бесполезными дружескими знакомствами, которые у меня есть?
Авва ответил:
