Снятую одежду принимает эконом и хранит ее отдельно до тех пор, пока брат в различных искушениях не докажет своего преуспеяния, стойкости и терпения. Если находят, что во всех испытаниях он проявляет мужество, усердие и горячую ревность, как и вначале, то его принимают в братию. А если видят, что новоначальный ропщет или грешит непослушанием, то снимают с него монастырскую одежду, возвращают ему мирскую и выпроваживают за ворота. Все это исполняется в точности, и потому по своему желанию просто так выйти из киновии невозможно. А кто не соблюдает своих собственных обетов, того тоже снова переодевают в мирское платье и отпускают.
И как уже говорилось, после тщательной проверки, если новоначального найдут безукоризненным, все равно не сразу позволяют ему присоединиться к братии, но передают (монаху), которому поручена забота о странниках, чтобы слушаться его и помогать ему во всем. Новоначальный брат должен служить и заботиться о гостях.
Если в течение года новичок безупречно послужит странникам и научится смирению и долготерпению, тогда его присоединят к братии. [Наставник же, принимающий новоначального][59], должен позаботиться о том, чтобы познакомить брата, каким путем он может достичь совершенной добродетели, и прежде всего научить его побеждать свои страсти, дабы он умел заставлять себя исполнять дела, которые ему не по вкусу. В противном случае, говорят отцы, человек не сможет обуздывать страсти, избавиться от гневливости, раздражительности, стяжать истинное смирение и установить добрые отношения с братией в киновии, и если прежде всего послушанием не умертвит своеволия.
Когда после обучения и руководства новоначальный преуспеет в своем деле, то его наставляют в том, чтобы не утаивать свои помыслы, но всякий раз, когда они приходят, открывать их духовному отцу. Ибо оценку помыслов не следует доверять собственному сердцу, но только многоопытному отцу, который может достоверно отличить, какой помысел хорош, а какой плох. Также соблюдаются послушания. Никто не дерзнет сделать что-нибудь без (благословения) аввы, даже выйти из своей кельи. Его повеления они стараются исполнить с таким усердием, как если бы их дал сам Господь.
Монахи сидят по кельям, со всем усердием занимаясь рукодельем, чтением и молитвой. Как только послышится стук в дверь, созывающий на общую молитву или послушание, они не медля оставляют дела и дружно идут исполнять повеление, всей душой ревнуя о благодетели послушания, потому что считают ее выше не только рукоделия и чтения, но даже и безмолвия в келье и других добродетелей. Все прочее для них малозначимо. Не стоит напоминать, что ни у кого из монахов нет никакого имущества, кроме верхней и исподней рубахи, сандалий, милоти[60] и циновки. Для них считается позором сказать «моя книга», «мое перо», «моя дощечка» [61] и вообще еще что-то «мое».
Каждый из них с самого начала своим трудом и потом ежедневно пополняет доход монастыря, который обеспечивает не только его собственные нужды, но еще хватает и на помощь странникам и бедным. Поступая так, они не кичатся, не превозносятся; никто за свой труд и пот не требует дать ему отдыха больше положенного или приобрести какую-нибудь вещь. Монах рассматривает себя всего лишь как пришельца из данного мира и считает себя скорее рабом и слугой братьев, а не господином хотя бы обычной земной вещи. Если он разобьет чашку или сломает какую-нибудь вещь, должен исповедовать авве свой грех небрежности и после покаяния получить прощение.
Когда монах, если его зовут на работу или службу, поздно откликнется или грубо и дерзко отвечает, или выполняет послушание с ропотом и кое-как, или труду и послушанию предпочитает чтение, или слишком медленно совершает порученные ему дела, или после службы не сразу возвращается к своей работе, или с кем-нибудь вступает в беседу без всякой нужды, или откровенно возьмет кого-нибудь за руку, или сотворит еще что-нибудь в том же роде, то на него накладывается епитимия. Все братья собираются в храме, он повергается ниц и просит прощения за свой грех.
Если обнаружится, что монах повинен в таких грубых проступках, как гордыня, высокомерное прекословие, выход из монастыря без разрешения аввы, встреча с женщинами и с кем бы то ни было вне обители, гневливость, драчливость, враждебность, злопамятство; сребролюбие, которое точно проказа души; приобретение какой-либо вещи, а не получение ее от аввы; вкушение пищи без благословения, т.е. тайноядение, и тому подобные падения, то они наказываются не упомянутой выше епитимией, а гораздо более тяжким и продолжительным наказанием. Если брат и после этого не исправляется, его выгоняют вон. В своем служении монахи проявляют такое смиренномудрие и усердие, точно рабы перед своими господами.
