– Для чего? Разве я говорил о чем-то конкретном? – Он положил ее на кровать. – Нет, милая Джульет, ничего без твоего желания делать я не собираюсь…
– А что в таком случае собираешься?
Она попыталась было отодвинуться, но он ухватил ее за юбку.
– Ну, для начала я намерен прогнать печаль из твоих глаз хотя бы на эту ночь, заставить тебя забыть о своих бедах и страхах – забыть обо всем, кроме меня. И знаешь, как я собираюсь этого добиться, дражайшая моя супруга? Буду щекотать тебя до тех пор, пока ты не расхохочешься на весь Лондон!
В следующее мгновение он навис над ней на манер птицы, и Джульет беспомощно вскрикнула, ощутив на боках его пальцы, которые принялись безжалостно ее щекотать.
Вскоре оба они хохотали как безумные. Хорошо еще, что Шарлотта крепко спала, утомленная дорогой.
– Перестань, Гаррет! – взмолилась наконец Джульет, когда из глаз ее от смеха потекли слезы. – Хватит, черт тебя возьми!
Пусть не сразу, но он все же внял ее мольбам и отпустил. С трудом переводя дыхание, она лежала поперек кровати с задранными, разметавшимися в полном беспорядке юбками и растрепавшимися волосами, и Гаррет улыбался, глядя на нее сверху вниз, совершенно по-мальчишески. Волосы у него тоже торчали в разные стороны, колено опиралось на кровать, а рука лежала у нее на боку, прямо под правой грудью.
Их взгляды встретились, и в комнате вдруг стало почему-то жарко и очень тихо. Улыбка его, призывная, игривая, искушающая, стала еще шире, а рука скользнула выше, обхватила грудь и на мгновение замерла. Когда возражений не последовало, большой палец неторопливо прикоснулся к прикрытому тканью соску и начал свой волшебный танец.
Джульет замерла в напряжении, Гаррет – тоже: каждый словно ждал от другого первого шага, разрешения, хотя в их взглядах явственно читалось желание, которое ни он, ни она не решались выразить словами.
– Не щекотно? – спросил он наконец.
– Н-нет… – с трудом переводя дыхание, выдавила Джульет.
– Гм-м… – Он опять обвел пальцем вокруг соска, чуть нажал, потом легонько ущипнул. – А так?
У нее гулко забилось сердце, по всему телу прокатилась горячая волна желания.
– Пока нет, – хрипло прошептала она.
Рука его передвинулась выше, пальцы ухватились за кромку ворота, на мгновение застыли, потом принялись мучительно медленно спускать лиф платья, обнажая грудь. Джульет стало трудно дышать. Не отрываясь, она смотрела на руку мужа, которая скользила все ниже и ниже…
– А теперь?
Джульет неуверенно подняла руку и, прикоснувшись к его щеке, медленно провела пальцами по жесткой линии скулы, потом тронула его губы.
– Нет. Наверное, нужно нажать посильнее…
У него так потемнели глаза, что стали из голубых синими, и только теперь она заметила, что он тоже дышит тяжело, что тело его напряглось от едва сдерживаемого желания и что смотрит он на ее набухшие соски, которые бесстыдно выглядывали из почти стянутого лифа платья. Потом его ладонь приподняла грудь, и он с удовольствием ощутил ее тяжесть, идеальную форму, шелковистость и тепло.
Со стоном рухнув рядом с Джульет на кровать, так что матрац протестующе скрипнул под тяжестью его тела, он прижал ее голову к груди, зарывшись пальцами в волосах.
Джульет кончиком языка облизнула пересохшие вдруг губы и прошептала:
– Кажется, мне нравится, когда меня вот так… щекочут.
Он улыбнулся, опустил ресницы, его дыхание – свежее, теплое, с едва заметным терпким запахом вина – коснулось ее лица. Когда он медленно опустил голову и его губы нежно прикоснулись к ее губам, их сердца впервые забились в унисон. Джульет, вздохнув с облегчением, словно сбросила с плеч тяжкий груз, обняла мужа, пальцы ее скользнули по твердым мускулам под тонкой тканью сорочки и, добравшись до шеи, зарылись в шелковистых блестящих волосах. Еще одна горячая волна прокатилась по ее телу, и она забыла обо всем, растворившись в его поцелуе.
– Можно остановиться на этом, Джульет, – хрипло произнес Гаррет, с трудом оторвавшись от ее губ. – Я обещал, что не буду тебя принуждать, и клянусь Богом, не буду…
Но она покачала головой, не желая прерывать это временное приятное забытье, притянула его к себе, и губы их опять слились в поцелуе: ее, мягкие, влажные, податливые, с его – твердыми, но нежными и требовательными. Кончик его языка медленно прошелся по ее губам, потом игриво раскрыл их и начал волшебный танец с ее языком. С тихим стоном она притянула его ближе, отыскала на ощупь пуговицы на жилете и расстегнула, затрепетав от прикосновения к твердым мышцам под тканью сорочки. Джульет почувствовала, что и его сердце колотится как сумасшедшее, не уступая ее собственному.
– О, Джульет, ты такая красивая! Никаких слов не хватит, чтобы выразить это. Ты даже не подозреваешь, как я хотел этого…
