– Ну конечно, я серьезно! Видишь ли, мне удалось очаровать ее горничную, та до начала торжеств принесла корсет мне, ну я над ним и поработал…
Джульет, чтобы не расхохотаться, зажала рот ладонью.
– Ты хочешь сказать, что сам подстроил это?
– Само собой. Было так весело! Послушала бы ты, как щелкали одна за другой эти планшетки! Хорошо еще, что их скрывала ткань лифа, а то могли бы разлететься, как стрелы, и попасть кому-нибудь в глаз.
– Но это совершенно невероятно, Гаррет! – едва живая от смеха, выдавила Джульет.
– Какая разница? Зато ты не грустишь, а смеешься. – Он отпил из бокала. – А еще мы однажды едва не сорвали прием леди Брукгемптон, испортив торт. Заранее пробравшись в кладовую, мы выскоблили из него середину и положили туда лосося, которого Перри поймал дня за три до этого. А был самый разгар лета, так что можешь себе представить, как воняла эта рыбина. Видела бы ты лица гостей, когда начали резать торт! Матушка Рочестера Хью аж сознание потеряла и упала лицом в торт.
Джульет хохотала до слез:
– Кажется, я теперь понимаю, почему леди Брукгемптон тебя не жалует.
– Ха! Если бы только она! Мамаши всех моих приятелей не позволят мне даже приблизиться к их домам, не то что переступить порог. Старые перечницы! Пора бы уж давно все забыть и простить, так нет же. А ведь я больше ничего подобного себе не позволяю!
Он так комично изобразил возмущение, что Джульет расхохоталась, а потом заметила:
– Может, тебе просто перестать пить?
– А тебе начать есть, дорогая женушка! Аппетит у тебя как у птички. Попробуй чеширский сыр – он великолепен.
Гаррет взял пальцами с блюда маленький кусочек сыра и, наклонившись через стол, поднес к ее губам. Джульет несколько смутила интимность этого жеста, однако вино сделало свое дело и собственная робость показалась ей смешной. Приоткрыв рот, она приняла сыр, и от прикосновения к губам его теплых пальцев по телу ее прошла дрожь.
Не отводя взгляда от его мечтательных голубых глаз, она разжевала и проглотила угощение, но почему-то покраснела и крепко стиснула руки под столом.
– Ну и как? – поинтересовался Гаррет, доливая вина в бокалы.
– Очень вкусно, но я все-таки предпочитаю чеддер.
– Я еще не попробовал, но хотелось бы…
Она поняла, что он бросил ей вызов: предложил набраться храбрости и последовать его примеру.
– Ты хочешь попробовать его из моих рук? – уточнила Джульет вдруг предательски дрогнувшим голосом.
– Милая, я никогда не стану тебя ни к чему принуждать.
Она взглянула на него. В его глазах плясали веселые искорки, уголки губ изогнулись в улыбке. Господи, при свете свечи он выглядел как юный бог, довольно, однако, нахальный, как будто его забавляло ее смятение. Впрочем, она тоже хороша: ведет себя словно кисейная барышня, – хотя не боялась ни индейцев, ни медведей в своих лесах, выжила во время восстания в Бостоне и не испугалась бандитов с большой дороги! Неужели этот английский щеголь, который сегодня стал ее мужем, сумел смутить ее, словно какую-то робкую девчонку?
Твердо решив немедленно доказать и ему, и самой себе, что она не трусиха, Джульет вздернула нос, выбрала кусочек светло-желтого чеддера и, стараясь не задеть рукавом пламя свечи, поднесла к его губам, таким чувственным, чуть изогнувшимся в ленивой улыбке.
Он не отрывал от нее взгляда, но рта не открыл, просто одобрительно улыбнулся, а потом сделал то, отчего она едва не растаяла: обвел кусочек сыра языком.
Первобытное желание горячей волной прокатилось по ее телу, руки задрожали, а сердце учащенно забилось. Не сводя с нее взгляда, он медленно взял в рот кусочек сыра, коснувшись теплыми, мягкими губами ее пальцев, и начал жевать. Джульет, не в силах справиться с дрожью, попыталась отстраниться, однако он не позволил. Накрыв ее руку ладонью и пристально глядя в глаза, Гаррет не спеша облизал каждый пальчик.
– Кажется, я уже сыта, – в замешательстве пробормотала Джульет, отдернула руку и отодвинула свой стул от стола.
– Трусиха! – рассмеялся Гаррет.
– И вовсе нет! Просто это…
– Нехорошо?
– Ну… можно сказать и так.
– Неприлично?
– И это тоже…
– Джульет!
Она замерла. Сердце у нее бешено колотилось, в горле пересохло, колени дрожали так, что если бы встала, не смогла бы устоять на ногах.
А Гаррет продолжил:
– Милая, ты совсем не умеешь радоваться жизни, и в этом вы с Люсьеном очень похожи. Пожалуй, пора научить тебя наслаждаться прелестями земного бытия. И я готов. Можешь сколько угодно переживать по поводу того, что будет с нами завтра, но сегодня я намерен вытеснить из тебя все страхи и заставить смеяться.
– Я ничего не боюсь.
– Ложь! Еще как боишься!
Он быстро встал со своего места, обошел стол и подхватил ее на руки.
– Гаррет! Немедленно поставь меня на пол!
Он только рассмеялся в ответ и понес ее к кровати.
– Я же не ребенок, а взрослая женщина. Отпусти меня немедленно!
– Взрослая женщина, но еще далеко не старуха. Новоиспеченной супруге одного из самых безответственных повес в Лондоне так себя вести не годится.
– Нет, я не хочу… то есть не готова для…
