Сейчас ему с трудом верилось, что было время, когда он получал удовольствие от такого состояния.
– Что бы вы там ни говорили, никаких поединков больше не будет, пока я не получу свою долю за сегодняшний, – выдавил Гаррет.
– Дома, дома расплатимся! Наберитесь терпения…
– Терпение тут ни при чем. И еще, пока не забыл: пусть вставят стекло в спальне, а то мы можем простудить ребенка.
Спеллинг фамильярно похлопал Гаррета по спине:
– Послушай, старина, я не хочу, чтобы ты забивал себе голову всякой ерундой: давай-ка начинай тренироваться перед следующим боем…
Гаррет остановился и повернулся к Спеллингу:
– Я не намерен повторять: стекло должно быть вставлено не позднее завтрашнего полудня.
Спеллинг убрал руку со спины Гаррета, злобно прищурился и стиснул губы, отчего его физиономия приобрела весьма неприятное выражение. Видимо, он собирался сказать что-то резкое, но вовремя опомнился и натянул на лицо улыбку, которая отнюдь не обманула Гаррета. Спеллинг прекрасно понимал, что лишь безвыходное положение вынуждает лорда участвовать в столь унизительном для него мероприятии, и не обольщался.
– Как скажете, милорд. Хотите, чтобы вставили стекло? Я распоряжусь. Хотите получить заработанные деньги прямо сейчас? Без проблем. От вас требуется только одно: хорошенько подготовиться к бою, который состоится на следующей неделе.
И они продолжили путь в полном молчании.
«Вот мерзавец!» – подумал Гаррет, который очень надеялся, что Спеллинг начнет возражать, и собирался выпустить пар.
Впереди сквозь листву деревьев светились огоньки Суонторпа, и от этой мирной картины у Гаррета защемило сердце. Вот где должны жить Джульет и маленькая Шарлотта, а не в жалком флигельке с выцветшими занавесками, пятнами сырости на стенах и разбитым стеклом в окне, откуда ночью так дуло, что им пришлось взять малышку к себе в кровать.
Спеллинг привел его в богато обставленную гостиную, и когда принялся отсчитывать деньги, Гаррет почувствовал, что они как-то странно поменялись ролями, отчего ему стало еще хуже.
«Я хочу жить в этом доме. Поместье должно стать моим».
Почему бы и нет? Монфоры его строили и всегда здесь жили, заботились о нем, а теперь всем заправляет выскочка без роду и племени.
«Будь этот дом моим, в первую очередь я выбросил бы эти дурацкие статуэтки, покрасил стены в яркие, радостные тона, а пол застелил толстым пушистым ковром, – подумал Гаррет. – И устроил здесь детскую для крошки Шарлотты».
– Можешь пересчитать, – вернул его к реальности Спеллинг, вручая увесистую пачку денег.
Гаррет не собирался утруждаться: вряд ли Спеллинг решится на обман.
Уже через мгновение он шел к флигельку, погруженному во тьму, и только одно окошко светилось.
«Она меня ждет», – обрадовался Гаррет, чуть ли не бегом взлетел по ступенькам и распахнул дверь.
– Джульет?
Она сидела в кресле перед холодным камином, и, не поднимаясь поприветствовать его, чуть повернула голову и тупо сказала:
– А, ты все-таки жив…
Гаррет насторожился:
– Как ты узнала?
– Я там была.
На мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки и попытался все обратить в шутку:
– И как я тебе? Очень неплох, верно?
– Ничего не могу сказать: я убежала оттуда, как только увидела эту громадину Буйвола.
– Ты что, испугалась?
– А как ты думаешь? Я не хотела смотреть, как тебя убивают!
– Неужели ты так мало веришь в меня? Это всего лишь обычный бой.
– Обычный? Да этот Буйвол втрое тяжелее тебя: ни дать ни взять гора!
– Громила в заведении мадам Боттомли был ничуть не меньше, и ты знаешь, чем все закончилось.
– Речь не о твоих способностях, а о твоих обещаниях, – с горечью и обидой возразила Джульет.
Ведро ледяной воды не отрезвило бы его скорее, чем ее слова. Чувство вины охватило его, и, не зная, что на это сказать и что сделать, чтобы исправить ситуацию, он потупил взгляд. Она ждала, и он наконец выдавил:
– Прости меня, Джульет. Мне следовало сразу сказать тебе правду.
– Да, следовало. Почему же ты этого не сделал?
Гаррет быстро пересек комнату и, опустившись на колени, взял ее руку и прижал к груди.
– Я не хотел тебя расстраивать: и без того достаточно причин для беспокойства.
– Я думала, ты будешь обучать новичков фехтованию и устраивать показательные поединки.
– Вот и я так думал, но на прошлой неделе, когда пришел к Спеллингу, чтобы дать окончательный ответ, он спросил, не хочу ли я поучаствовать в кулачных боях. Он видел, как я ловко разделался с Ламфордом в борделе, и к тому же обещал хорошо заплатить. У нас не было ни жилья, ни денег, поэтому я и согласился: ведь ничего другого я делать не умею. Прости, что не сказал тебе правду: хотел заработать денег.
Джульет печально покачала головой и убрала упавшую ему на лоб прядь.
– А если бы тебя изуродовали? Или, того хуже, убили?
– Если бы да кабы… Можно убиться, даже упав с лошади.
– У тебя ее нет…
– Джульет, ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Мне нужна твоя поддержка, а не осуждение! – воскликнул Гаррет, целуя ее пальцы. – Впервые в жизни я сам заработал деньги: я, лентяй и прожигатель жизни, непутевый повеса!
