Не могу, потому что всё внутри переворачивается при одной мысли об этом. Нужно что-то придумать! Сейчас, пока ещё не поздно! Титаническим усилием воли заставила себя замереть. Авось, бревно инкубу не по вкусу придётся? А если нет?
Но, кажется, сработало. Хватка ослабла, а через несколько секунд Ирвин приподнялся, стирая пальцами слёзы с моего лица.
- Таша? – виноватое. – Прости, но так нужно.
Угу. Кому?
Молчу, выжидая. Пусть только даст шанс – табуретом прибью, к едрене фене! А потом сбегу, и плевать на всех монстров Тёмных Земель! Их тоже пришибу!
- Таша…
Лежу, молчу. Вот только слёзы никак не сдержать. Они, предательницы, катятся и катятся…
- Маленькая моя, я не хотел тебя пугать, - шепчет инкуб, сцеловывая слёзы, - Я всё исправлю, только скажи…
- Что? – кое-как выдавила хриплое. Противно говорить с ним, но лучше говорить, чем…
- Скажи, что любишь меня. Ведь ты любишь, правда?
- Люблю, - выдавила через силу. – Люблю… всей душой, всем сердцем. Больше всего на свете. Я… не смогу без тебя!
Я не лгала, просто думала о другом. О том, чьи пальцы дрожали под моими там, в сказочном городе синих деревьев и серебристо-белого света.
- Правда? – радостно выдохнул Ирвин.
- Да. Только не трогай меня больше так.
- Испугалась? – с болью в голосе прошептал.
- Очень, - честно призналась и не выдержала – завыла в голос.
- Прости, - тихо воскликнул, садясь и пригребая меня к себе.
- Уйди, - сквозь сотрясающие рыдания простонала. – Пожалуйста, уходи сейчас! Прошу тебя, уходи!
- Но, Таша, - потерянно протянул инкуб. – Я не могу так уйти….
- Ты меня чуть не изнасиловал! – я всё-таки вырвалась и отбежала, прижалась к самой дальней стене, сжимая в руке кувшин с отваром. Когда только успела его цапнуть! – Я тебе не шавка подзаборная, чтобы вот так…
- Послушай, - выпрямился он, - ты не понимаешь! Я люблю тебя!
- Это ты не понимаешь! - заорала, срывая голос. – Нельзя ломать тех, кого любишь! Нельзя!
- Да, - сжав кулаки, почти прохрипел. – Ты права. Я ухожу.
- Вперёд! Шевели батонами, - сквозь слёзы прокричала и добавила, лишь бы ушёл: - Любимый, блин!
Взгляд побитой собаки в исполнении инкуба – это что-то. И вина тебе, и преданность! Но сейчас меня никакими взглядами на жалость не пробить. Слишком трясёт. Даже дышать тяжело!
- Я прикажу принести тебе еду в комнату, - оставил-таки за собой последнее слово, но хоть ушёл. И то слава Богу!
Когда эта сволочь идеальная закрыла дверь с той стороны и в замке повернулся ключ, я сползла спиной по стене и зарыдала пуще прежнего, обнимая наполовину пустой кувшин. Скотина! Теперь меня никакие замки не остановят!
Весь оставшийся день я просидела взаперти. Нет, завтрак принесли. Обед и ужин тоже, но выйти никто не предлагал, а я была не в том состоянии, чтобы напрашиваться. Видимо, от пережитого шока меня мутило, а голова кружилась. То бросало в жар и тело горело, истекая липким потом, то кидало в холод, и я заворачивалась в одеяло с головой. Порой казалось, будто ногти покрываются тоненькой корочкой льда.
К слову, отвар я больше не пила. Может, ещё поэтому так худо? Но после произошедшего за окно отправлялась и еда, и питьё. Правда, из тазика для умывания воду я всё-таки пила. Не подыхать же! Но чтоб я ещё хоть что-нибудь из рук этого маньяка приняла? Ни за что! Я бы и шмотки дарёные в лицо инкубу швырнула, да боюсь, не оценит. Вернее, не так поймёт. Ещё воспользуется, извращенец идеальный.
На закате пришёл он самый. В смысле, извращенец притопал. Вовремя, кстати. Меня как раз скрутило так, что я тихонько выла, забившись под кровать и обхватив колени руками. И пусть тут пыльно! На постель больше не лягу ни за какие коврижки! Пусть тут насилует! Вот прям такую - потную, бледно-зелёную, скрюченную! Очень надеюсь, меня вырвет в момент поцелуя!
Увидев, как меня колбасит, Ирвин в ужасе схватился за голову.
- Таша, тебе плохо?
- Нет, блин! Я от счастья и страсти скукожилась! – простонала я из-под кровати.
- Небо, чем я могу помочь?! – задал инкуб самый идиотский из всех возможных вопрос, опускаясь на колени и заглядывая в моё убежище.
- Полы помой! – рявкнула, сгибаясь пополам от спазма в животе. – Тут пылища такая, хоть огурцы выращивай!
- Но что с тобой? – испуганно спросил, выковыривая меня из-под кровати, а после добавил уже как-то… подозрительно: - И почему, раз тебе так плохо, ты не в постели?
Блин! Вот только разборок с маньяками мне сейчас не хватало! Ещё опять приставать начнёт, добиваясь уверений в неземной, то есть нешайдарской любви! И я ляпнула первое, что пришло в голову:
- Месячные у меня! Живот болит! А в кровать не ложусь, потому как вода только в тазике, а испачкаю простыни – и постирать негде. Не говоря уже про помыться. Я ж тут, как убийца божьих одуванчиков - в застенках, без удобств и права на свободу.
Мне показалось, или он выдохнул с облегчением? Вот гад безрогий! Одна шишка на лбу мне в утешение синеет. Садюга! И вот тут меня всё-таки стошнило. О, справедливость, здравствуй, дорогая! Как давно тебя не было! Даже соскучиться успела.
