Мы ещё так посидели, молча думая о своём. Я, например, думала о том, как страшно, если сильный человек идёт напролом к своей цели. Напролом - и умный становится полным идиотом. Ведь вижу, что Ирвин не дурак, и даже законченной мразью его не назовёшь. И хорошее в нём есть, и светлое, просто… зациклился, упёрся рогом и натворил таких дел - теперь уж и не разгрести. Интересно, он сам-то понимает, что сделал?
Понятно, рассчитывал запереть меня тут на год и приручить, но как он мог забыть про ребят и Альку? Или всё-таки не забыл, а нарочно… Нет, не верю! Не мог он до такой степени низко пасть.
Ещё я думала про друзей, Альку и… про Хартада. Как мне быть? Как им помочь, если любая помощь в лучшем случае – пустые метания, а в худшем – усугубление положения пленников. Тяжко… Неужели они так и погибнут?
- А пойду-ка я, пообщаюсь с одним самоубийцей, - минут через двадцать решила, вставая. – Ты отдыхай, не трать силы.
До столовой я дошла не скоро. Шла нога за ногу, заглядывая в каждую незапертую дверь и запоминая те, которые открыть не смогла. Понимала, что толку от такого поиска чуть, но видеть Ирвина сейчас не хотелось, а сидеть в комнате было страшно.
Страшно за друзей, за любимого, за себя и… за Ирвина. Не представляю, до какого отчаяния он дошёл, чтобы настолько потерять разум. Даже жалко его. И вот чего он на мне зациклился? Вокруг полно других девушек и красивее в сто раз, и умнее. Наверняка найдутся и такие, на которых магия инкуба не подействует. Почему именно я? Зачем?!
- Ты пришла, - улыбаясь во все тридцать два идеально-белых зуба, радостно пропел Ирвин, когда я вошла в столовую. – Таша…
- Помнишь, я сказала, что ненавижу тебя? – задумчиво спросила, прислонившись спиной к косяку.
- Это временно! – стиснув зубы, рыкнул мужчина, а я…
- Не о том. Ты помнишь?
- Да!
- Так вот, беру свои слова обратно. Я больше не могу тебя ненавидеть.
- Правда? - недоверчиво переспросил он и сглотнул, глядя так, будто сейчас подарок дарить буду.
- Правда. Мне тебя жаль, - призналась, глядя в пустоту перед собой. - Мне так жаль тебя, что сердце болит.
- Таша! Если ты хочешь вывести меня из себя…
- Если бы я хотела тебя разозлить, сказала бы, что ты жалок. Но мне жаль тебя настолько, что даже оскорблять не могу. Чего ты, именно ты, от меня хочешь, Ирвин?
- Только тебя, - сквозь зубы процедил он.
- Хм… ну, вот она я, - не двигаясь, проговорила всё так же спокойно. – Радуйся. Дальше что?
Инкуб долго молчал, глядя с болезненной тоской и отчаянием.
Нашкар улавливает сильные эмоции, это я уже знала. Но почему-то прежде амулет молчал, а сейчас я чувствовала слабые отголоски того, что кипело и клокотало внутри Ирвина, и приятного в этом было мало.
Нет, всё же он не жалок. Неправда. Я чувствовала отчаянное стремление завоевать меня, доказать, что он достоин любви. Чувствовала его боль, сомнения, тоску и безнадёжность. А ещё решительность, желание владеть, сожаление, раскаяние… и снова тоску.
Наконец он шагнул ко мне, обнял ладонями лицо. Я не сопротивлялась. Просто стояла молча и тихо. Он посмотрел в глаза, и я их не отвела. Жалость – не самое приятное, что может увидеть мужчина во взгляде женщины, но иного у меня для него не осталось.
Стиснув зубы, инкуб крепко меня обнял. Прижал к себе так, что рёбра затрещали.
- Я люблю тебя, Таша…
- Наверное, - равнодушно отозвалась на признание.
- Это для тебя ничего не значит?
- Почему же? Я уже сказала – мне тебя бесконечно жаль.
- Ты не понимаешь! – попытался он достучаться. - Я всё для тебя сделаю!
- Тогда отпусти нас, - тихо сказала, понимая, что это уже не в силах инкуба, но всё ещё надеясь на чудо.
- Не могу, - прижимаясь губами к волосам, прошептал он... – Таша…
Отстранившись, Ирвин ласково погладил по щеке, а потом поцеловал. Он остервенело и нежно ласкал мои губы, гладил лицо, плечи, спину. Я стояла, не отвечая, но и не противясь произволу. Жалость вытеснила всё. Раньше хотя бы тело реагировало на близость инкуба, теперь -ничего. Перегорело. Мне даже неприятно не было. Когда ешь, еда ведь тоже касается губ! Одежда льнёт к спине, а мыльная пена к лицу… И что с того? Просто бесконечно жаль.
- Проводи меня к друзьям. Я должна убедиться, что они живы, - проговорила, когда, оборвав поцелуй, инкуб с надеждой посмотрел мне в глаза.
Отпустил. Крепкие руки бессильно упали.
- Таша…
- Можешь ничего не говорить. Я чувствую твою боль, – указав на Нашкар, тихо вздохнула. – Прости. Мне действительно жаль.
- Но ты…
- Проводи меня, - тихо повторила.
- Почему?! – прошептал он почти беззвучно.
- Не знаю, - пожав плечами, я грустно улыбнулась. – Так вышло. Силой можно принудить что-то сделать или не делать, но любить заставить нельзя.
- Но ты хотя бы попытайся. У нас будет время привыкнуть друг к другу, узнать, научиться ценить…
- У нас - да. А у них? Замок их убьёт.
- Я этого не допущу, - отрицательно покачал он головой. – На меня действие замка не распространяется, его строил мой кровный предок. Мне хватит сил, чтобы они выжили до тех пор, пока…
- Уже легче… - я едва не разревелась от облегчения.
